Опасный возраст - Соня Фрейм

Когда мама меня увидела, то начала плакать, а я от неожиданности замер. Я ждал, что мне врежут с ходу по башке и наорут. Она же просто смотрела в окно, постоянно вытирая катящиеся из глаз слезы. В первый момент я даже не знал, что сделать. Мама ничего не говорила.

Тогда я обнял ее без слов, уткнувшись лбом в ее плечо, и пришлось для этого наклониться, ведь она была уже ниже меня.

— Мам, прости, — вымолвил я. — За все прости, пожалуйста.

Она снова ничего не сказала, но я почувствовал, как она устала. Я обнимал ее минут десять, пытаясь молча выразить все мое сожаление за то, кто я есть.

И она меня простила, потому что всегда так делала, даже когда я не извинялся.

А потом силком потащила в знакомый травмпункт, где меня просветили со всех сторон, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Когда мы наконец-то вернулись, она сказала, что я больше никуда не пойду, ни ночью, ни днем. Мой маршрут отныне пролегал только между школой и домом. Но одно исключение все же было сделано. На выставку Элены она меня отпустила. Чем-то она ей, видно, понравилась.

Я пришел в школу как ни в чем не бывало, даже не думая прятать побои под кепкой или капюшоном. Все равно в этом не было смысла. Все смотрели на меня с легким ужасом, но спрашивать, что произошло, никто не решался.

В туалете я наткнулся на Дэна, и у него явно чуть не слетело с языка «что с тобой?», но он с видимым усилием промолчал и вышел в коридор. Принципиальность была его второй натурой.

Единственным человеком, который среагировал, стал, разумеется, Ян. Он выдавил кислую улыбку, а затем спросил:

— Ну, все-таки ты меня не послушался?

— Но спасибо за предупреждение.

Ян разглядывал некоторое время носки своих ботинок и в итоге сказал:

— В принципе… в принципе… ты можешь подать в суд. Доказать все-таки можно…

— Да доказать вообще раз плюнуть при твоем содействии, — хмыкнул я, — и еще у меня есть свидетельница. Я думаю, они это понимают и сейчас обсираются по сто раз на дню.

— Ну, кстати, да, — издал он короткий смешок.

— Не буду я начинать с этими ментами, — поморщился я. — Я тогда врезал им, они сейчас — мне. Будем считать, что мы квиты.

Ян покивал, не выглядя согласным. Но и особого желания переубеждать меня у него не было.

— Почему ты меня предупредил? — поинтересовался я.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Они уже давно задумывали свой ночной рейд против тебя. Я решил… просто помочь. Мы же не враги, в конце концов.

— Пару лет назад ты бы ничего не сказал, — заметил я с непроизвольной усмешкой, которая, впрочем, не была особо веселой.

— Пару лет назад было детство.

— Похоже, мы все немного взрослеем.

— Похоже на то. Ну, давай, бывай.

— Бывай, — эхом повторил я.

И Ян поплелся куда-то по заваленной желтыми листьями дорожке. Я смотрел ему вслед, думая о том, что стопроцентных мерзавцев все же не бывает. Если Яна считать ублюдком за его лавирование меж всеми и вся, то кто тогда я? Вряд ли чем-то лучше, просто нахожусь в другой крайности…