История о пропавшем ребенке - Элена Ферранте

22 января 1981 года я в третий раз стала матерью. У меня не осталось особенно болезненных воспоминаний и от первых двух родов, но эти, вне всякого сомнения, были самые легкие: они показались мне скорее освобождением. Акушерка хвалила меня, радовалась, что я не доставила ей никаких хлопот. «Все бы были такие, как ты! Ты просто создана производить на свет детей! – сказала она и прошептала мне на ухо: – Нино ждет за дверью. Это я ему позвонила».

Новость меня обрадовала, но еще больше я радовалась тому, что больше не испытываю никакой злости. Как будто я разрешилась не только от бремени, но и от одолевавшего меня в последние месяцы недовольства. Хорошо снова быть добродушной! Я с нежностью смотрела на только что появившуюся на свет девочку: три килограмма двести граммов, лысенькая, кожа темно-лиловая. Я немного привела себя в порядок и позвала Нино. «Ну, теперь у тебя целых четыре девчонки: если сбежишь от нас, я пойму» – пошутила я, когда он вошел. О нашей ссоре накануне я не вспоминала. Он обнял меня, поцеловал, поклялся, что жить без меня не может, и подарил мне золотую цепочку с подвеской – я была в восторге.

Как только я почувствовала себя лучше, позвонила соседке. Пьетро, как всегда верный чувству долга, уже приехал. Я поговорила с ним; он вместе с девочками собирался навестить меня в клинике. Он передал им трубку, но они были так счастливы приезду отца, что на мои вопросы отвечали односложно и явно торопились закончить разговор. Я попросила бывшего мужа на несколько дней забрать их во Флоренцию. Он был само внимание, и мне очень хотелось поблагодарить его и сказать, что я его люблю. Но под ревнивым взглядом Нино я передумала.

Потом я позвонила родителям. Отец держался холодно: то ли засмущался, то ли по привычке ждал от меня неприятностей, то ли наслушался от братьев, что я сую нос в их дела, хотя к своим их и близко не подпускаю. Мать захотела немедленно увидеть внучку: я еле ее отговорила. Затем я набрала номер Лилы. «У тебя всегда все как по маслу, – сказала она весело, – а я сиди и жди». Желания приехать в клинику она не выразила – наверное, было много работы. Но это ничуть не испортило мне настроения. «Все отлично», – подумала я и заснула.

Я проснулась в полной уверенности, что Нино уже ушел, но он все еще сидел у меня в палате. Он успел побеседовать со своей подругой-врачом и разузнал о процедуре признания отцовства. Судя по всему, его нисколько не заботило, как на это отреагирует Элеонора. Когда я сказала, что хочу назвать дочку в честь матери, он не возражал и даже обрадовался. Едва я оправилась после родов, мы отправились в муниципалитет, чтобы узаконить создание, выбравшееся из моего живота, и зафиксировать, что его зовут Иммаколата Сарраторе.

Нино вел себя образцово. Зато я от волнения запуталась, сначала заявила, что я жена Джованни Сарраторе, потом поправилась и уточнила, что состою в раздельном проживании с Пьетро Айротой; я громоздила имена и фамилии, напустив жуткого туману. Но мероприятие мне все равно очень понравилось: я снова поверила, что стоит набраться немного терпения, и семейная жизнь у меня наладится.