История о пропавшем ребенке - Элена Ферранте

– Не понимаю, как ты за все это время ни разу об этом даже не подумала.

– О чем не подумала, Лила?

Она помолчала несколько секунд.

– Помнишь фотографию в «Панораме»? – опустив глаза, спросила она.

– Какую фотографию?

– Ту, на которой вы с Тиной. Там еще была подпись, что это твоя дочь.

– Конечно, помню.

– Я часто думала, что Тину украли из-за этой фотографии.

– Но почему?

– Они думали, что крадут твою дочь, а украли мою.

Тем утром я убедилась, что все мои предположения и фантазии о том, что именно мучило ее и продолжало мучить до сих пор, не имели ничего общего с действительностью. Прошло десять лет, а она так и не смирилась со своей утратой.

– Ты постоянно мелькала в газетах и по телевизору, – сказала она. – Красивая, элегантная, белокурая. Может, они надеялись получить от тебя выкуп – кто знает. Я вот уже ничего не знаю: сегодня вроде все идет как идет, а завтра – раз! – и повернет в противоположную сторону.

Она сказала, что Энцо обсуждал эту версию с полицией, и сама она делилась ею с Антонио, но ни полиция, ни Антонио не восприняли ее всерьез. И все же, разговаривая тогда со мной, Лила не сомневалась, что она права. Сколько же похожих мыслей, в которые она меня не посвящала, ее терзало? Нунциатину похитили вместо Иммаколаты? Она лишилась дочери из-за моей славы? А своей заботой об Имме пыталась ее защитить? Может, она боялась, что похитители, избавившись от ребенка, схваченного по ошибке, вернутся за нужным? Или дело было не в этом? Что творилось все эти годы в ее голове? Что в ней происходило? Почему она открылась мне только сейчас? Хотела в последний раз впрыснуть в меня свой яд, наказать за то, что я ее бросаю? О, как я понимала Энцо! Правильно он уехал. Жить с ней действительно стало мучением.

Она заметила в моих глазах беспокойство и перевела разговор на книги, которые читала. Теперь она говорила сбивчиво, а лицо то и дело искажала сердитая гримаса. Она рассуждала о том, что зло всегда выбирает неожиданные дороги, может скрываться в церкви, монастыре или книгах, ведь люди придают книгам такое значение. «Ты вон всю жизнь им посвятила, – с сарказмом добавила она. – А зло проломит пол и выскочит, откуда его не ждешь». Она чуть помолчала и снова завела речь о Тине, Имме и мне, но уже другим, вполне мирным тоном, словно устыдилась своей горячности. После очередной паузы она сказала: «Не обижайся. У меня сумбур в голове. Только в плохих романах люди выражаются точно и ясно, каждому событию находится своя причина, герои делятся на положительных и отрицательных, добрых и злых, и все всегда хорошо кончается. Я вот думаю: а вдруг Тина сегодня вечером вернется, и мне станет плевать, кто и как ее украл, главное, что она снова будет со мной и простит меня за то, что я за ней не углядела. И ты меня прости, – сказала она, обнимая меня. – Уезжай и добейся еще большего, чем уже добилась. Я присматривала за Иммой в том числе потому, что боялась, как бы и ее не украли, а ты по-настоящему любила моего сына, в том числе когда твоя дочь его бросила. Сколько ты с ним натерпелась! Спасибо тебе! Я так рада, что мы с тобой дружили и продолжаем дружить».