Гламорама - Брет Истон Эллис

Пешком по Лафайет, не в силах отделаться от ощущения, что за мной кто-то следит, и останавливаюсь на углу Четвертой Ист, заметив свое отражение в стекле, покрывающем рекламу Armani Exchange, которое сливается с изображением мужской модели, выдержанном в светло-коричневых тонах, таким образом, что оба мы сливаемся в единое существо, и мне до такой степени трудно оторвать от этой картины взгляд, что на мгновение шум города вокруг стихает, если не считать попискивания пейджера, а сухой воздух вокруг меня начинает потрескивать, но не от статического электричества, а от чего-то другого, более трудноуловимого. Мимо беззвучно проезжают такси, кто-то, одетый в точности как я, пересекает улицу, три красивые девушки проходят рядом и смотрят на меня, им всем не больше шестнадцати, а за ними плетется какой-то бычара с видеокамерой в руках, приглушенная, звучащая диссонансом музыка Моби доносится из открытой двери гимнастического зала «Crunch» на другой стороне улицы, а над дверью на самой крыше здания возвышается огромный рекламный щит, на котором печатными черными буквами написано «ТЕМПУРА». Но тут некто кричит «Стоп!», и все оживает — шумит стройка нового магазина сети Gap у меня за спиной, пищит пейджер — на нем по какой-то странной причине высвечивается телефон ресторана «Indochine» — этот-то звук и заставляет меня направиться к телефонной будке, где, перед тем как набрать номер, я представляю себе обнаженную Лорен Хайнд, которая идет ко мне через холл номера люкс отеля « Delano » с намерениями столь серьезными, что даже я не способен оценить до конца всю их серьезность. Элисон снимает трубку.

— Я хочу заказать у вас столик, — говорю я, пытаясь изменить свой голос.

— Мне нужно сказать тебе что-то важное, — говорит Элисон.

— Что? — Я делаю вид, будто сглатываю слюну. — Т-т-ты раньше была мужчиной?

Элисон ударяет трубкой по какой-то твердой поверхности.

— Ах, извини, меня вызывают к столику, мне пора идти.

— По звуку не похоже на, эээ, вызов, зайка.

— Это новый звонок такой. Он симулирует звук, который возникает, когда женщина, уставшая поддерживать отношения с бестолковым идиотом, в гневе бьет трубкой по стене.

— Ты очень доходчиво объясняешь, солнышко, очень доходчиво.

— Я хочу, чтобы ты явился сюда в течение двух минут.

— Я в запарке, зайка, я в дикой запарке!

— Что у тебя там такое? Обращение к нации, что ли? — отрезает она. — Подними задницу и будь здесь немедленно.

— У моей задницы, эээ, совсем другие планы.

— О Господи, Виктор, эта многозначительная пауза, наполненная мычанием, означает только одно: у тебя свидание с этой твоей идиоткой.

— Зайка, увидимся вечером, — изображаю я натужное мурлыканье.

— Слушай, я отлично знаю номер Хлое и могу позвонить прямо сейчас и…

— Ее нет дома, Горгона.

— Ты прав, ее нет дома, она в баре «Spy» снимает рекламу для японского телевидения, и…

— Черт тебя подери, Элисон, ты…

— …я в настроении испортить всем нам жизнь по-крупному. И меня необходимо срочно вывести из этого настроения, Виктор, — предупреждает Элисон. — Иначе я действительно испорчу все по-крупному.

— Ты такая стерва, зайка, что слушать тошно, — вздыхаю я. — Ой-ой-ой! Последнее восклицание, типа, подчеркивает мою мысль, — разъясняю я.

— Ах, Хлое, это был сплошной ужас! Он набросился на меня. Он вел себя как последняя un animate[71]! Он говорил мне, что он тебя даже вот ни чуточки не любит!

— Что ты от меня хочешь в конце-то концов, зайка?

— Я просто больше не хочу ни с кем делить тебя, Виктор, — говорит Элисон с безразличным вздохом. — Я на сто процентов уверена, что пришла к этому заключению во время показа коллекции Alfaro.

— Но ты ни с кем меня не делишь, — говорю я, понимая всю бесполезность своих слов.

— Ты спишь с ней, Виктор.