Гламорама - Брет Истон Эллис

Быстрым шагом в осеннем свете по лестнице к офису, расположенному на верхнем этаже клуба, роликовые коньки висят у меня на плече, съемочная группа с канала VH1 (увы! увы!) берет на третьем этаже интервью у флориста Роберта Изабель, и то, как все одеты, заставляет меня прийти к выводу, что светло-зеленый и оранжевый (такой, как на банках консервированного супа «Campbell») — наиболее броские цвета нового сезона, а музыка группы I, Swinger, работающей в стиле ультралаунж, витает в воздухе как конфетти, и в ней слышатся такие слова, как «весна пришла» и «настало время танцев», а повсюду — фиалки, тюльпаны и одуванчики, и все вокруг принимает тот вид, который ты пожелаешь: но то ли от этого ледяного шика, то ли от холода у меня зуб на зуб не попадает. В офисе на стенах — фотографии загорелых брюшных прессов, трицепсов, бедер и белых, как кость, ягодиц закрывают собой всю стену. Кое-где мелькают и лица: все, что хочешь, — от Джоэля Уэста до Харли Томпсона, от Марки Марка до Джастина Лазарда, от Кирка Камерона (прости, Господи!) до Фридома Уильямса — и части, части тела (может быть, даже и моего). Это святая святых Джей Ди и Бо, и хотя я ежедневно срываю со стен фотографии 8x10 Джои Лоуренса, они снова вешают их. Все парни так похожи друг на друга, что становится все сложнее и сложнее различить кто есть кто. Одиннадцать пиар-агентов будут работать сегодня вечером на мероприятии. Я ругаюсь с Бо по поводу крутонов семь минут кряду. Наконец появляется Джей Ди с распечатками электронной почты, сотнями факсов и девятнадцатью просьбами об интервью.

— Мой агент звонил? — спрашиваю я.

— А как ты думаешь? — фыркает Джей Ди и добавляет. — Какой агент?

— Мне так понравилась статейка, которую ты написал для журнала «Young Homo», Джей Ди, — бросаю я, просматривая уточненный по состоянии на 10:45 список гостей.

— Какую ты имеешь в виду, Виктор? — вздыхает Джей Ди, роясь в факсах.

— Ту, которая называлась «Помогите! Я западаю на парней!».

— А к чему ты это говоришь? — спрашивает Бо.

— К тому, как вам не стыдно не быть гетеросексуалами до такой степени, — говорю я, потягиваясь.

— Может быть, я и гомик, Виктор, — зевает Джей Ди. — Но я все равно мужчина, и мужчина с чувством собственного достоинства.

— Ты — гомик, Джей Ди, и этим все сказано.

Я покачиваю головой, глядя на новые вырезки на стене над их рабочим столом, — Киану, Том Круз, несколько фотографий Брюса Вебера, Андреа Боккалетти, Эмери Робертc, Джейсон Пристли, Джонни Депп и Крис О'Доннелл — мой зловещий рок и судьба моя.

— Боже мой, вам, гомикам противным, так немного надо, чтобы запасть на парня. Хорошее тело, смазливое личико — о Господи!

— Виктор, — говорит Бо, вручая мне факс, — я знаю совершенно точно, что в прошлом ты и сам спал с парнями.

Я захожу в мой кабинет в надежде найти там бутылочку «Snapple» или косяк.

— Как-то раз в студенческие годы я посвятил модной игре в бисексуальность ровно три часа, — пожимаю я плечами. — Не стоит упоминания. С тех пор и доныне меня волнуют только булочки с мехом.

— Ты хочешь сказать, что эта пластмассовая пизда Элисон Пул намного лучше, чем, скажем, Киану Ривз? — спрашивает Джей Ди, семеня за мной следом.

— Чувак, с Киану у нас до этого ни разу не доходило, — говорю я, направляясь к стереосистеме. — Мы просто хорошие друзья. — Я роюсь в своей стойке с компактами: Elastica, Garbage, Filter, Coolio, Pulp. Я ставлю альбом Blur. — Знаешь ли ты, что «киану» по-гавайски означает «холодный бриз с океана» и что он получил японского «Оскара» за роль агента ФБР, ставшего серфером, в фильме «На гребне волны»? — Я выставляю на проигрывателе треки 2, 3 и 10. — Господи, и после этого мы еще боимся япошек!