Будни ГКБ. Разрез по Пфанненштилю - Ольга Разумная

— Много ты понимаешь, — мечтательно протянула Варька, — последний раз такой чай я пила в детском саду…

— Вы что-то путаете, в садике на завтрак всегда давали какао, растворимый «Несквик» — вот это действительно было вкусно, не то что эта приторная бурда.

— Получила! — глядя на Варю, захихикала Катерина, а потом, повернувшись к Лере, добавила: — В вашем споре, девочки, нет никакого смысла. Когда Варя ходила в детский сад, тебя, Лерочка, еще даже в планах не было, так что ты никак не можешь помнить этот чудесный напиток общепита.

Варвара, которая терпеть не могла напоминаний о своем возрасте, рассерженно нахмурилась и, не желая продолжать неприятный разговор, рванула вперед. До палаты она добежала первой, но там ее ждал сюрприз: перед дверью, полностью перекрывая вход, стоял высокий светловолосый юноша. Сильные мускулистые руки были сложены на груди, ноги в дорогих фирменных кроссовках (это Варвара не преминула заметить) широко расставлены — он стоял, слегка подавшись вперед и втянув голову в плечи, прямо как заправский охранник. Только растерянно-бегающий взгляд выдавал в нем полного дилетанта.

— Молодой человек, посторонитесь! — Варя попыталась плечом оттеснить неизвестно откуда взявшегося бодигарда. — Мне нужно войти в палату.

— Туда пока нельзя, — тихо, почти вкрадчиво проговорил юноша и, озираясь по сторонам, еще плотнее прижался к закрытой двери.

— Что значит нельзя?! — Варвара обернулась к подтянувшимся соседкам. — Слышали, девочки, нам нельзя в собственную палату! Во дела!

— Не шумите, тетенька! — Молодой человек почти с мольбой уставился на разгневанную Варьку. — Сейчас на ваш крик сюда весь персонал сбежится, кипиш поднимет! А там люди о серьезных вещах разговаривают, не надо им мешать.

Если до этого момента Варя еще могла бы уступить и минут десять погулять по коридору, то необдуманно брошенное пареньком слово «тетенька» подействовало на нее как красная тряпка на быка и лишило бедолагу всяких шансов на успех. Второго за утро напоминания о своем возрасте Варвара Воронцова пережить никак не могла, поэтому войти в палату немедленно стало для нее делом чести.

— Кипиш, говоришь! — Варька подбоченилась, гневно сверкнула глазами и уверенно пошла в наступление на пытающегося заслонить собой дверь парня. — Я тебе сама такой кипиш устрою — мало не покажется! А ну-ка, отойди с дороги! — И с силой оттолкнув горе-охранника, она практически протаранила дверь в собственную палату.

Не ожидавший такого напора парень больно ударился об косяк рукой и, потирая ушибленное место, зло процедил вслед обидчице:

— Вот ведь зараза психическая, таких, как ты, не в больнице лечить надо, а в психушку под замок сажать!

Но Варька, видимо, сочтя себя вполне отомщенной, никак не отреагировала на едкое замечание пострадавшего и, не оглядываясь, шагнула в палату — ей не терпелось поскорее узнать, чей же покой он так ревностно охранял. Прямо с порога в нос Варваре ударил резкий запах приторно-сладких духов. «Диор», «Дольче Вита», — успела подумать она, и в мозгу тут же вспыхнули обрывки Катиного рассказа о странной любительнице сладких ароматов, которая приходила навестить Ксению. Догадка оказалась верна — возле кровати Ксюши сидела высокая худощавая брюнетка с восточно-итальянскими чертами лица и светлыми кошачьими глазами, как у Орнеллы Мутти. Не обращая ни малейшего внимания на устроенную у дверей потасовку, она что-то увлеченно нашептывала девушке на ухо, энергично размахивая у нее перед носом каким-то листком бумаги. Ксения же, сама не своя, лежала, вжавшись в подушки, и смотрела на нежданную гостью так, как смотрит загнанный в угол кролик на готовящегося проглотить его удава. В глазах ее застыли страх и отчаяние, губы слегка подрагивали, а по бледным щекам изредка скатывались слезинки. Нет, она не плакала, скорее это походило на молчаливую истерику.

— Ксюш! — осторожно окликнула ее Варвара. — У тебя все нормально? Помощь не требуется?

— У нас все хорошо, — не дав девушке даже открыть рта, поспешно ответила за нее брюнетка, — мы просто разговариваем. Так что будьте любезны, не мешайте нам.

— Странный у вас какой-то разговор получается, — вмешалась Катерина, которая все это время тоже не спускала глаз с уже знакомой ей дамы. — Однобокий. Ксюха молчит да слезами давится.

— А вас, девушка, это совершенно не касается! — Брюнетка зло сверкнула глазами в строну Кати. — Занимайтесь своими делами и не встревайте в чужие разговоры! Славик! — раздраженно окликнула она молодого человека, маячившего возле двери. — Я же тебя просила!

— Ну что я мог сделать, Марго! — по-детски капризно откликнулся пострадавший в неравной борьбе с Варварой Славик. — Они прут как танки! Просто с ног меня сбили!

— Бедный мальчик! — саркастически заметила Марго и, обернувшись к Ксении, почти ласково проворковала: — Видишь, Ксюшенька, что происходит из-за твоего упрямства. Давай, девочка, не тяни время, подпиши бумажку, и дело с концом.

— Не-е-ет, — почти не разжимая губ, замотала та головой.

— Ну не упрямься, будь умницей, это же пустая формальность! — Листок, который Маргарита все это время не выпускала из рук, вдруг оказался прямо перед Ксенией, а подскочивший Славик попытался всунуть в ее зажатый кулак дорогую массивную ручку.

— Уходите, сейчас же уходите отсюда! — собрав последние силы, Ксения вскочила на кровати и яростно оттолкнула от себя надоедливую гостью, а затем запустила ручкой прямо в лицо ее горе-помощнику.

— Марго, помоги! — вскрикнул Славик и закрыл рукой подбитый глаз.

Однако Марго сейчас было не до него. Не ожидая такого отпора от ослабленной, едва живой девушки, она покачнулась и со всего размаха села обтянутой дорогущими брюками попой прямо на протертый больничный линолеум.

— Вот видишь, Лер, а ты хотела бежать за охраной, — с ехидной улыбкой заметила Варвара, удовлетворенно потирая руки. — Ксюхе даже наша помощь не понадобилась! Приложила гостей так, что мало не покажется.

— Молодец, девчонка! — поддакнула Катерина, с удовольствием наблюдая, как Маргарита на четвереньках ползает по полу в поисках драгоценной ручки. — Так им и надо, мерзавцам, совсем девке голову заморочили.

Марго наконец-то нашла закатившуюся под тумбочку пропажу и, стряхнув с колен прилипшую пыль, метнула гневный взгляд на обидчицу.

— Не хочешь по-хорошему — не надо, — прошипела она, — все равно все будет по-моему! И бумажку эту проклятую ты мне подпишешь, подпишешь как миленькая, еще на коленях приползешь и умолять будешь! Ведь ты здесь никто, пустое место, дворняжка без роду и племени. Из больницы тебя выкинут на улицу, там-то ты и сдохнешь, потому что у тебя не будет денег, чтобы добраться даже до своего мухосранска!

Выпалив все это на одном дыхании, Маргарита схватила с тумбочки сумку и ринулась к выходу, но у порога притормозила и обернулась к Ксении:

— Я даю тебе последний шанс передумать. Ты подпишешь бумагу?

— Нет, — скорее простонала, чем проговорила девушка.