Между прошлым и будущим - Карен Уайт

– Кто в это поверит? Русских здесь в помине нет.

Он понизил голос:

– Они скоро придут. Мы не можем сражаться на всех фронтах. Фюрер об этом знает, и скоро ситуация обострится. Я буду спать спокойно, если буду уверен, что ты в безопасности.

– Эти картины… Они действительно из Базилики Святого Иштвана?

Гюнтер нежно поцеловал меня.

– Тебе не стоит беспокоиться. Это наша страховка. Ты ими расплатишься за проезд мимо постов и за билеты на поезд. Командир приказал мне вывезти их из Венгрии, что я сейчас и делаю. От такого подарка судьбы не отказываются.

– Это вовсе не подарок судьбы! – Я вытащила одну из сложенных картин, подержала в руках и сунула ему обратно, ощущая себя апостолом Петром, ожидающим крика петуха. – Это ужасно! Это просто катастрофа. У меня просто слов нет, чтобы передать, что я сейчас испытываю!

Он взял холст и сунул его за пазуху.

– Обещаю, дети будут в целости и сохранности. Я заранее предупредил сестер, они их спрячут. И с этим кошмаром будет покончено раз и навсегда. Регент станет посговорчивее после сегодняшних ночных бомбежек, демонстрирующих военную мощь Соединенных Штатов, и остановит депортацию евреев. Поверь, это начало конца.

– А когда все закончится, ты разыщешь меня и привезешь нам Самюэля?

Гюнтер крепче прижал меня к себе.

– Да. Обещаю.

– Ты сообщишь об этом Бенджамину?

Он неожиданно напрягся.

– Бенджамин пропал.

– Что значит – пропал?

– Его схватили, когда он выходил из конспиративной квартиры с поддельными документами, и куда-то увезли.

– Боже! Что же я скажу Бернадетт?

– А ей и не надо ничего знать. Скажи ей, что Бенджамин разыщет ее после войны.

– А ты… ты в это действительно веришь?

Гюнтер не ответил, а я, двадцатидвухлетняя девушка, не могла понять, что кроется за его молчанием. Мое сознание отказывалось принять мысль, что Бенджамина отвели на берег Дуная и расстреляли. По правде говоря, я не слишком жаловала его как человека, который принес в наш дом опасность и вовлек мою простодушную сестру в деятельность подполья. Я ненавидела все эти ее поездки с запасами продовольствия в концентрационные лагеря под Будапештом, откуда она возвращалась с тайными посланиями от заключенных. Моя милая, нежная сестра с золотыми локонами, настолько застенчивая и беспомощная, что мне приходилось принимать за нее все решения и взваливать на себя заботу о семье, ради Бенджамина стала совсем другим человеком. Она совершенно не страшилась передавать письма и возить в лагеря припасы. Именно там она и заразилась тифом.

Но Бенджамин был отцом Самюэля – моего драгоценного племянника с темными волосами и озорными глазами, которого мы были вынуждены прятать еще до рождения и, разумеется, после него. Сестры в монастыре были рады помочь нам и приняли малыша к себе, сделав вид, что это просто один из детей, с которыми занималась Бернадетт.

Гюнтер взял меня за руку и отвел к кабине… я села за руль… Я чувствовала его нервозность, ведь все наши планы пошли наперекосяк, потому что именно сегодня ночью американцам вздумалось бомбить Будапешт. Ему не надо было объяснять мне, что второго шанса у нас не будет.

– Я закрыл верхнюю часть фар, чтобы с самолета вас было сложнее увидеть. И сделал пометки на карте, чтобы вы избегали тех объектов к северу от Будапешта, которые они, скорее всего, будут бомбить. Если же вас вдруг остановят солдаты, покажите им пропуск. Я обеспечил вам максимальный уровень допуска.

Гюнтер поцеловал меня в последний раз.

– Храни тебя Господь, любовь моя. Когда все закончится, я приеду за тобой.

Он закрыл дверь грузовика… я включила зажигание. Не оглядываясь назад, я проехала через средневековые городские ворота и направилась к спасительной темноте пригородных лесов, раскинувшихся на холмах. Эта территория охранялась немецкими солдатами. Они в любую минуту могли остановить грузовик безо всяких на то причин, но у меня не оставалось иного выбора, кроме как продолжать путь. Отъезжая от города, я смотрела в зеркало заднего вида на горящие здания, и дорога казалась мне ножницами, перерезающими нить моей жизни и навеки делящими ее на время до расставания с родиной и время после.