Пепел над океаном - Сабина Рейн

Когда слишком часто ходишь на вечеринки, то привыкаешь к этому и идешь на следующую автоматически. Я понимаю, что надо развлечься, но не решаюсь. Потому что нет настроения.

– Нет, Нелли, даже не пытайся меня уговорить! Я не выйду из этой комнаты! – И я хлопаю дверью ванной комнаты прямо перед ее носом.

* * *

Однако на вечеринку я все же отправилась. Целых два часа Нелли не давала мне проходу. Временами она даже падала на колени перед моей кроватью и молила составить ей компанию. Нелли обещала, что мы уйдем, как только мне надоест, и тогда я сдалась, потому как понимала – она не отстанет.

Мы приходим в дом братства к десяти вечера, когда веселье уже в самом разгаре. Я отпускаю Нелли в свободное плавание, а сама бреду на кухню, чтобы взять пива.

Здесь никого нет: все либо развлекаются в гостиной, либо гогочут на веранде или на заднем дворе. Возможно, я бы присоединилась к ним, но сегодня не настроена на веселье. Надо сдать несколько конспектов, и вместо того чтобы сидеть над ними, я стою в чужом доме и пью пиво.

Осматриваясь по сторонам, я вижу, как открывается дверь, ведущая на крыльцо. В комнату входит Джаред, один из «братьев». Кажется, он самый адекватный из них.

Он широко улыбается и приближается ко мне:

– Рад тебя видеть.

– И тебе привет, – отвечаю я и запрокидываю голову, чтобы сделать еще один глоток.

Нас с Джаредом сложно назвать даже просто знакомыми. Мы знаем имена друг друга чисто из-за случайности и никогда не здороваемся за пределами этого дома. Меня не привлекают «братья», ведь всем известно, какие они закоренелые эгоисты.

Однако Джаред уходить в гостиную не спешит. Вместо этого он берет бутылку и опирается на стол напротив. Потягивая пиво, парень не отводит от меня взгляда. В итоге я не выдерживаю и выпаливаю:

– Что?

– Как твои дела? – спрашивает Джаред.

– Прекрасно, – вру я. Интересно, обещание Нелли уйти, как только мне надоест, еще в силе?

– Почему ты торчишь здесь, вместо того чтобы развлекаться?

Я хочу сказать, что мне так хочется, но не успеваю открыть рот, как из гостиной слышится крик, а затем раздается мужской смех. Музыка резко выключается. Посмотрев на Джареда, я ловлю его непонимающий взгляд, и мы вместе направляемся на разведку. По пути я успеваю захватить стакан с виски.

Нас встречает ужасная картина. Посередине комнаты сидит заплаканная Эйбл, а над ней возвышается Доминик Крамберг. Он льет ей на волосы пиво и смеется. Я вспыхиваю от злости и, сама того не желая, влезаю в эту передрягу.

– Ах, ты ничтожество! Отброс общества! – кричу я, стоя в кругу студентов, пришедших на вечеринку.

Наверное, мне не стоит вмешиваться, не зная всех подробностей. Но то, как Ник смотрит на меня, а затем противно улыбается, распаляет меня еще сильнее.

– Ты только посмотри на себя! – кричу я, показывая на него пальцем руки, в которой держу стакан. – Думаешь, такой крутой? Думаешь, если переспал с большей частью университета, то тебе позволено общаться с девушками как с животными?

Ник стоит в центре зала в кругу своих друзей и прожигает меня взглядом. Я не могу остановиться и продолжаю сыпать оскорблениями. Он знает, за что получает мои словесные пощечины.

Он знает.

– Чертов гей! – рычу я, понимая, что это ложь.

Ник

Я молчу, вбирая в себя ее гадкие слова. Кажется, эта девчонка никогда не перестанет меня оскорблять.

Хочу схватить ее за волосы и утащить в укромное место, где я смогу хорошенько объяснить ей, что так делать нельзя!

Но я стою, не позволяя себе даже вставить фразу.

– Ты жалок, Крамберг!

С чего же она так меня возненавидела? Неужели убивается из-за них? Таких, как Эйбл?

Ха! Смехотворно!

Эх, были бы мы одни.

Но на нас смотрит целая толпа, и я чувствую что-то похожее на стыд.

Меня терзает желание заткнуть нахалку, но я не знаю, как это сделать.

Эта сучка, сидящая у моих ног, назвала мою сестру шлюхой, дающей собственному брату. Я не мог позволить так говорить о близком мне человеке. Такие твари, как Эйбл, должны фильтровать свои слова, чтобы потом не уходить с вечеринок в слезах.

Амелия не знает, что говорит и кого защищает. Возможно, ее тоже стоит проучить. Но я молчу.

Я выжидаю момент.