Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

— Дилайт уже семнадцать, Доро. Ей давнопора повзрослеть. Энтони отверг ее три года назад, а она так ничего и непоняла, мечтая о том дне, когда он появится в Эшби и увезет ее на белом коне.Мы с Блисс часто говорили о ней.

Дилайт уже пора понять, что жизнь жестока и обэтом не следует забывать. Завтра же я отправлю посыльного к родителям — сообщуим о своем браке с твоим сыном, о новом родстве, а затем приглашу Дилайт вРиверс-Эдж. Если она увидит нас вдвоем с Тони, возможно, она наконец поймет: онпотерян для нее навсегда. Только тогда родители смогут подыскать ей мужа, ибоим невыносима мысль о принуждении дочери к браку с нелюбимым человеком… Знаешь,мы всегда считали Дилайт чудачкой. Она немногим младше меня и близнецов ивсегда была с нами, а потом вдруг лишилась общества: все мы рано вышли замуж иразъехались. Теперь ей не с кем даже поговорить. Ларк и Линнет на целых четырегода младше, и потом они неразлучны. Надеюсь, общество мадемуазель Генриеттыразвеселит ее.

— Возможно, ты и права, —согласилась Дороти, — Генриетте тоже нужна подруга-ровесница. Мне ненравится эта ее служанка — в ней есть нечто неприятное, но, разумеется, удалитьее отсюда я не могу. Она слишком стара, и бедная девочка — это все, что у нееосталось от прошлой жизни.

— А ты уверена, что она дочь ГенриУиндхема?

— Да, я видела ее вместе с родителями на«Поле золотой парчи»— в тот год, в июне, ей исполнилось тогда одиннадцать лет.Это, забавное личико невозможно забыть. И потом у нее темные волосы — как и увсех Уиндхемов. Впрочем, и ее мать была брюнеткой. Мать Генриетты была одной изкамеристок французской королевы, побочным ребенком некоего дворянина и дочериторговца, как говорил нам Генри. Она была робкой и тихой женщиной. Припоминаю,мне так и не удалось разговориться с ней. Я неважно говорю по-французски, амать Генриетты ни слова не понимала по-английски.

— Однако сама Генриетта бегло говоритпо-английски, — заметила Блейз. — Почти без акцента.

— Да, я обратила на это внимание сразу жепосле ее приезда, и Генриетта объяснила, что по настоянию отца она с детстваговорила на двух языках. По-моему, Генри надеялся удачно выдать ее замуж, еслибы только смог найти приданое. У ее матери имелись кое-какие драгоценности,полагаю, подарки от госпожи. Но благодаря им, ты слышала, она добралась доАнглии, и теперь у нее нет ни гроша.

— Чем же жил Генри Уиндхем? — слюбопытством расспрашивала Блейз.

Доро улыбнулась.

— Главным образом своим остроумием;обаянием и шпагой, как рассказывал мне Ричард. Он разбил сердце моего свекра,ибо тот надеялся, что когда-нибудь Генри станет епископом. Однако Генри слишкомсильно влекли мирские соблазны, и он не собирался отказываться от них. Наконецотец отрекся от него в надежде воззвать к здравому смыслу сына. Вместо этогоГенри отправился во Францию.

Блейз кивнула.

— Ладно, мы подыщем Генриетте достойногомужа.

Эдмунд обеспечил моих сестер щедрым приданым,и я позабочусь, чтобы Тони сделал то же самое для Генриетты.

Надо удалить ее отсюда как можно скорее..

— Блейз! — Дороти Уиндхем былаизумлена непреклонным тоном снохи.

— Доро, я провела при дворе ГенрихаТюдора почти год. Двор весьма многочислен, и там я познакомилась со скользкимиособами всех мастей. Мадемуазель Генриетта не так невинна, как кажется напервый взгляд. Вероятно, ты этого не замечаешь, ибо ты слишком добросердечна, иТони тоже словно ослеп. А между тем эта девчонка не сводит с него глаз, пытаясьвоспламенить его мужскую гордость. Но я все вижу. Моя дочь уже подпала под еевлияние, что мне совсем не по душе. Нам надо как можно быстрее отделаться отэтой француженки. Здесь что-то не так. Я вовсе не желаю ей зла, но хочу, чтобыона покинула мой дом.

— Не могу винить тебя за это,Блейз, — ответила Доро. — Может, девушка и впрямь чересчур умна, ноне хочет, чтобы мы узнали об этом, — из опасений, что мы откажемся от нее,если увидим, что она отнюдь не беспомощна и не наивна. Обвинять ее в этом тоженельзя. Она едва знакома с нами, чтобы быть уверенной в своем будущем.

Давай же позаботимся о ней ради бедного Генри.

— Хорошо, Доро, но вместе с тем поищемдля нее мужа, — заключила Блейз.

— А твой брак с Тони? — спросилаДоро. — Когда Тони отправился ко двору, я и не подозревала, что он решилжениться на тебе. Жаль, конечно, что вы поженились в Гринвиче, вместо тогочтобы устроить свадьбу дома, среди близких, — она улыбнулась Блейз,показывая, что не рассержена, а просто разочарована.

Блейз глубоко вздохнула.

— Я должна кое-что рассказать тебе,Доро, — начала она. — Я не вправе скрывать это от тебя, — и онаповедала своей свекрови, как король, шантажируя ее Ниссой, заставил лечь в своюпостель. Блейз не забыла упомянуть и о том, что, несмотря на его жестокость,привязалась к этому одинокому человеку. Закончила она рассказ словами о том,как Генрих решил отделаться от нее, чтобы сделать своей фавориткой мистрис АннуБолейн, — как раз в это время Энтони прибыл ко двору и поведал Генриху опредсмертной воле Эдмунда, о том, что он, Энтони, должен жениться на его вдовеи защитить ее и детей.

— Он так и сказал королю? —переспросила Доро.

— Да, и король настоял, чтобы мыпоженились. Таким образом его затруднение было устранено, а Тони сдержалобещание, данное Эдмунду, — закончила Блейз, не обратив внимания на тонДороти.

— И вот теперь вы женаты, —подытожила Доро. — Ты любишь моего сына, Блейз?

Блейз покачала головой.

— Не пойми меня превратно, Доро, но япо-прежнему люблю Эдмунда и, должно быть, всегда буду его любить. Но япостараюсь стать доброй и верной женой Тони. Я всеми силами попытаюсьпреодолеть свою неприязнь к нему.

Доро потрепала сноху по ладони.

— Не тревожься, дорогая, — успокоилаона. — Ты поступила так, как следовало, и я знаю: ты постараешьсяосчастливить Тони. Он любит тебя.

— Нет, Доро, такого не может быть. Онженился на мне потому, что он любит Эдмунда, потому, что он дал обещание.Энтони — человек чести, но любовь не имеет ничего общего с нашим браком.