Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

Когда они покидали Гринвичский дворец, вэкипаж положили корзину с едой, но хотя часы проходили быстро, Блейз еще неуспела проголодаться, как и Энтони. Если не считать краткой остановки, чтобыдать отдых лошадям, они не тратили времени даром. Незадолго до того, как последнийлуч солнца погас на западе, кавалькада остановилась у гостеприимного постоялогодвора под названием «Лебедь». К этому времени Блейз успела продрогнуть, а вдоме было тепло, приветливо горел огонь в камине.

Лицо Блисс приобрело зеленоватый оттенок.

— Ей весь день нездоровилось, —объяснил Оуэн со встревоженным и растерянным видом.

— До Марвуд-Холла я не доживу, —скорбно подтвердила Блисс.

— Ты же ждешь ребенка, Блисс, а нестрадаешь животом, — попробовала образумить сестру Блейз, а затемповернулась к Оуэну. — Чем вы пытались ей помочь? — спросила она.

— Помочь? А что я мог сделать? Я утешалее несколько часов подряд с тех пор, как мы сделали последний привал, —отозвался Оуэн. — Один раз ее вырвало прямо в мой новый бархатный берет, иего пришлось выбросить. — Оуэн был явно расстроен. — А ведь на нембыли страусовые перья…

Блейз разразилась хохотом при мысли, что Блиссизвергла весь свой завтрак прямо в роскошный новый берет мужа. Только яростныевзгляды эрла и сестры заставили ее сдержаться. Она повернулась к жене владельцапостоялого двора.

— Будьте добры, принесите мятногоэликсира и горячей воды для леди Фицхаг, — попросила она и повернулась кОуэну:

— Поезжайте завтра вместе с Тони, а Блисся возьму к себе в экипаж. Горевать вместе с женой по поводу ее тошноты —напрасный труд. Блисс следует отвлечь от ее страданий, вместо того чтобыуделять им столько внимания. Ее нужно развлекать, а не сочувствовать, Оуэн, изавтра я сама об этом позабочусь. А теперь, Блисс, выберем тебе что-нибудь наужин.

— Мне сейчас не до еды, — простоналаБлисс.

— И все-таки перекусить тебе придется —хотя бы ради ребенка.

Жена владельца постоялого двора принесла кубокна подносе, и Блисс осторожно сделала первый глоток.

— Вот так, миледи, — ободряющепроизнесла женщина. — Вам уже лучше, верно?

Чувствуя, как ее бунтующий желудок начинаетуспокаиваться, Блисс кивнула.

— Пожалуй, да, — призналась она.

— Принесите леди Фицхаг два ломтикакаплуна — лучше всего грудку. Потом — ломтик ветчины, только нежирной, кусочексвежего хлеба с медом и немного сладкого вина, — приказала Блейз.

— А для джентльменов, миледи? —спросила хозяйка, с первого взгляда узнающая людей, облеченных властью.

— Каплунов, ветчины, говядины, мясныхпирогов, сыра, супу, фруктов, хлеба, эля и вина — словом, все, что у васнайдется, лишь бы они насытились, — улыбнулась Блейз.

Энтони проверил, как разместили в конюшнелошадей, и приказал хозяину постоялого двора позаботиться о свите.

Две молодые пары поужинали вместе, и к концутрапезы Блисс стало гораздо лучше. Некоторое время они еще сидели у огня,поджаривая на прутьях ломтики яблок, а затем вспомнили, что завтра предстоиттрудный путь, и разошлись по своим комнатам. Геарта поужинала вместе сгорничной Блисс, Бетти, и уже была готова уложить свою госпожу.

Энтони деликатно дожидался в соседней комнате,когда его жена будет готова ко сну.

— Самое подходящее место для первойбрачной ночи, — ворчала Геарта. — Какой-то захолустный постоялый дворнеизвестно в какой глуши!

Блейз промолчала. Она устала и не быларасположена спорить с горничной. Кроме того, она знала, что ей предстоит, хотясомневалась, что это событие принесет радость ее мужу.

— Что такое? — Геартанахмурилась. — Я положила в сундук вашу новую сиреневую ночную рубашку,миледи, а не этот балахон! Кто это подшутил надо мной?

— Я сама убрала сиреневую рубашку вдругое место, — объяснила Блейз. — Она слишком роскошна, чтобынадевать ее на постоялом дворе в промозглой комнате.

— Муж должен согреть вас, — заметилаГеарта, но ее романтическое настроение в один миг было разрушено Блейз.

— Мой муж… — Господи, как странно вдругпрозвучало это слово! — ..пожелает как следует отдохнуть, чтобы мы смогливстать пораньше и продолжить путешествие, — разъяснила Блейз.Освободившись от платья и нижних юбок, она сполоснулась в большом тазу с теплойводой, принесенном Геартой. Затем, сняв нижнюю кофточку, она натянула простуюбелую шелковую ночную рубашку с длинными рукавами и высоким воротом. — Агде чепчик? — спросила она.

Не скрывая недовольства, Геарта разыскалатребуемый предмет и протянула его госпоже. Затем, что-то бормоча себе под нос,она усадила Блейз и расчесала ее длинные волосы. Завязав розовые ленты чепцапод подбородком, Блейз забралась в постель.

— Скажи лорду Уиндхему, что он можетвойти, и отправляйся спать, Геарта. Спокойной ночи, — пожелала горничнойБлейз.

Энтони Уиндхем закрыл дверь за служанкой женыи, оглядев полутемную комнату, освещенную всего одной свечой, наконец понял,что Блейз уже лежит в постели.

— Вы — самое очаровательное из зрелищ,мадам, — произнес он и принялся раздеваться. Этот брак сулил ему лишь однувыгоду: Тони был готов поручиться, что Генрих Тюдор обучил Блейз маленькимхитростям, предназначенным, чтобы угодить мужчине. По крайней мере в браке с бывшейлюбовницей короля было одно преимущество.

— Одну минуту, милорд, — произнеслаона и, услышав ее тон, Энтони насторожился:

— В чем дело, мадам?

— Некоторое время между нами не можетбыть близости, — спокойно заявила Блейз.

— Вот как? — У Энтони загудело ввисках. — Может, вы просветите меня, почему приняли такое решение? Вамнездоровится?

— Нет, милорд, вовсе нет! —отозвалась Блейз, не в силах удержаться от резкости и чувствуя, как горят еещеки.

— Тогда, может быть, вы соизволитеобъяснить, почему намерены отказать мне в моем праве? — Он прошелся покомнате и присел на постель. — Вы боитесь меня, Блейз? — уже мягчеспросил он.

— Боюсь? Вас? — Онарасхохоталась. — Нет, милорд, я ни капли вас не боюсь. Но скажите, развемне не предстоит произвести наследника для вас, для владений Лэнгфорда какможно скорее?

— Ну разумеется! — последовалоткровенный ответ.