Герой ее мечты - Конни Брокуэй

— Понятно, — тихо отозвалась Венис.

Он просиял своей самой ослепительной улыбкой, и Венис с трудом сдержалась, чтобы не ответить на нее, а Ноубл пожал плечами и поднял руки, как бы сдаваясь, — он ни в малейшей мере не чувствовал себя несчастным.

— Что я могу сказать? Что есть, то есть. Теперь мы должны пожениться, — объявил он. — Сегодня же. Пока все эти люди — вроде Кейти — не набросились на тебя и не предложили тебе… э-э… чем-нибудь заняться. Скоростная дорога действует, так что мы сможем добраться до Денвера и обвенчаться еще до полуночи. Отлично. Пошли.

— Сперва я должна тебе кое-что сказать.

— Конечно. Выкладывай.

— Хотя я, возможно, и не знаток отношений между мужчиной и женщиной, но я абсолютно уверена, что знаю о женском организме достаточно, чтобы понимать, что занятие сексом дважды за одну неделю не обязательно приведет к зачатию ребенка и что ты, безусловно, никак не можешь знать, беременна ли я. Ноубл, я была девственницей, а не идиоткой.

— А-а.

— Да.

— Проклятие! Ладно, ты можешь быть беременной.

Она покачала головой:

— Я очень, очень сомневаюсь в такой возможности. Э-э… все пришло в срок.

— Проклятие!

— Может быть, ты прекратишь так выражаться?

— Прости.

— А кроме того, я пока не готова стать матерью.

Ноубл пересек комнату и, подойдя к Венис, опустился возле нее на колени, крепко взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

— Венис, когда ты будешь готова к материнству, отцом должен быть я, только я.

— Я понимаю. — Она нежно погладила его по щеке.

— Что ты хочешь этим сказать? — Он внезапно застыл.

— Ты был прав в одном: я больше не хочу быть трусихой. Я хочу тебя. — Она встала. — Тогда, у источника, ты сказал, что я не способна подумать ни о чем другом. Ты прав. Я пряталась за Фондом Лейланда, использовала его как предлог, и это было очень удобно. — Она улыбнулась. — Вся власть, которой я могла бы обладать, все добро, которое я могла бы сделать, нужны были мне только для того, чтобы добиться расположения отца. Но для него я все равно никогда не была бы, достаточно хороша, верно?

Ноубл едва заметно, грустно кивнул.

— И если я хочу сделать что-то полезное, мне вовсе не нужно быть самой богатой женщиной Америки. Ты — очень наглядный пример этому. Не возражай, это так. И что тогда остается?

— Скажи. — Его голос был глухим и напряженным.

— Остается только бояться, не закончится ли у нас все так, как закончилось у моих родителей. Я хотела верить, что будет именно так, я даже старалась убедить себя, вспоминая подобные случаи.

— Почему? — угрюмо спросил Ноубл.

— Верить в это было безопаснее, в определенном смысле удобнее. Мне не нужно было задумываться над своим будущим, я уже знала его, мне не нужно было делать выбор.

— Венис, мы не похожи на твоих родителей.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Мы любим друг друга. Не уверена, что у моих родителей была любовь.

— Что изменило твое мнение?

— Это случилось, когда ты сказал, что никто не может обещать «завтра», что мы можем умереть на следующей неделе. И я подумала о том, как была близка к тому, чтобы потерять тебя в том ливневом потоке, — это потрясло меня. Я всегда думала, что ты есть, что ты где-то здесь, даже когда я была не с тобой. Всегда существовал шанс, что наша любовь найдет дорогу. Но ты заставил меня понять, что нельзя просто знать, что ты где-то есть, и не иметь мужества как-то изменить это. Я больше не хочу быть трусихой.

— Ты уверена? — безжалостно спросил Ноубл.

— И это я слышу от человека, который только что пытался обманом заставить меня выйти за него замуж? — засмеялась Венис.

— Я сделаю все ради твоей любви.

— И я. — От его искренности у Венис перехватило дыхание.

— Даже выйдешь за меня замуж?

— Да. Даже выйду за тебя замуж.

У Ноубла не дрогнул ни один мускул, только улыбка засветилась в его золотистых глазах.

— Тревор разозлится.

— Если он разозлится, мне будет жаль — и только.

Если он будет продолжать смотреть в ее серебристые глаза, они не скоро выйдут из этой комнаты, подумал Ноубл. Венис шла к нему, и от покачивания бедрами ее пышные юбки колыхались; грудь поднималась и опускалась, и тонкое кружево на краях сорочки подрагивало; сквозь почти прозрачную ткань сорочки Ноубл видел темные бутоны роз на вершинах ее грудей.

Кашлянув, он бросил взгляд по сторонам, ища что-нибудь, что могло отвлечь его от тела Венис, от аромата сосны и цветов, щекотавшего ему ноздри.

— Что ж, Сэлвидж ожидает еще один праздник, — сказал Ноубл.

— Да, наша свадьба.

— Да. Хорошо.

Венис почувствовала неуверенность в его голосе, напряжение не исчезло, битва, которую он вел, сталкивала его желание с тем, что он считал благополучием Венис, и даже могла закончиться самоотречением. Ноублу придется понять, что ей нужна не его опека, ей нужен он сам.

Подойдя совсем близко к нему — дерзкая, бесстыдная кокетка, — она потянулась вверх и, одарив Ноубла улыбкой с ямочками на щеках, обвила руками его шею.

— Знаешь, Ноубл, я всегда любила тебя.

— Любила? — Руки Ноубла по собственной воле потянулись к ее тонкой талии и привлекли Венис ближе, он нагнул голову, чтобы ответить на приглашение ее теплых губ. Венис слегка приоткрыла их, и Ноубл, вдохнув сладостный аромат ее дыхания, поднял огрубевшие руки, чтобы дотронуться до ее нежной, гладкой, светлой кожи.

— Люблю. И всегда буду любить. Обещаю.