Герой ее мечты - Конни Брокуэй

Найдя опору для ног, Ноубл выпрямился, но под его дополнительным весом дерево резко сместилось.

— Ты убьешь нас обоих, тупоголовый! — заорал Кассиус со своего насеста несколькими футами выше.

— Заткнись, Рид, или я оставлю тебя здесь! — рявкнул Ноубл и, отвязав от себя веревку, осторожно стал подниматься туда, где крепко держался за ствол Кассиус. Схватив его за спину куртки, Ноубл оторвал Рида от ствола, невзирая на возмущенные протесты, и, пропустив веревку ему под мышки, крепко завязал ее. — Вставай! — приказал Ноубл, но Кассиус в ответ придвинулся ближе к стволу и снова обхватил его руками. — Вставай! Мы переправимся обратно на берег, но ты должен встать, чтобы я тоже мог ухватиться за веревку.

— Я не смогу, — захныкал Кассиус.

— Послушай, сукин… — Дерево задрожало и в мгновение ока вывернулось из своего непрочного основания; подхваченное бешеным, прожорливым потоком, оно закружилось и понеслось по течению.

Кассиуса оторвало от ствола, он пронзительно закричал, а Ноубл метнулся к нему и успел схватиться за его бедра.

Держась изо всех сил, Ноубл ощущал, что сползает к коленям Кассиуса. Вцепившись руками в ткань, так что мускулы у него на руках болели от напряжения, он отчаянно старался удержаться и не соскользнуть еще ниже.

Невероятно, но он вдруг ощутил, что Кассиус начал пинать его ногами. Не веря себе, Ноубл почувствовал, как хватка ослабевает, руки разжимаются; он услышал, как Кассиус кричит:

— Мне больно! Отпусти меня!

И Ноубл отпустил.

Он упал.

Ледяная вода приняла его, потащила вниз под бурлящую поверхность, и вокруг него сомкнулась абсолютная чернота. Бушующая река обрушивалась на него, переворачивала вверх тормашками, крутила вокруг скал, деревьев и всякого мусора. Ноубл ударился о валун, и его затянуло в глубину потока.

Жжение и боль наполняли его грудь и горло, легкие сжимались от холода, грязная вода заливала рот и нос. Окоченев от холода и потеряв ориентацию, Ноубл был не способен понять, где дно, а где поверхность. Он тонул.

Внезапно его ноги ударились обо что-то твердое, Ноубл оттолкнулся и вступил в борьбу с безжалостными объятиями воды.

Выскочив наверх, Ноубл, едва дыша, хватал воздух и подпрыгивал, как детская игрушка в ванне. Он выдохся, у него не осталось ни капли силы для сопротивления, куртка и сапоги казались камнями, бок пронзали несчетные колючки нестерпимой боли, он не мог кашлянуть, чтобы освободить Легкие от воды.

Река продолжала мотать его, и берег, невероятно близкий и в то же время безнадежно далекий, то исчезал, то вновь появлялся перед его затуманенным взором.

А затем далеко в стороне он услышал Венис.

— Ноубл! Но-о-убл!

Ее голос был полон страха и ужаса, ей могла грозить опасность, Венис могла нуждаться в нем.

И Ноубл поплыл.

— Поднимайтесь! — крикнула Венис.

— У-ух! Нужно… отдохнуть. — Кассиус лежал на боку, свернувшись калачиком и тяжело дыша.

Венис больно закусила губу, чтобы подавить грозившую начаться истерику, и, оставив Кассиуса лежать на земле, пошла к пони Ноубла. Нарастающая паника мешала ей думать и действовать.

Она рылась в седельной сумке Ноубла в поисках чего-нибудь — всего, чего угодно, — что могло бы помочь. Ее рука сомкнулась вокруг предмета незнакомой формы: два коротких, скрепленных в середине цилиндра. Венис вытащила их и тотчас же узнала в них бинокль — он ей поможет!

— Нужно торопиться! Ноубл где-то там. Он, возможно, ранен! Мы должны найти его до наступления ночи.

— Искать Маккэнихи? — Кассиус, задыхаясь, встал на колени.

— Давайте же идемте. — Венис перекинула через плечо ремешок бинокля.

— Боюсь… — сделав глубокий вдох, Кассиус придал своему лицу печальное выражение, — боюсь, ваш ирландский друг мертв.

— Нет. — На лице Венис было написано категорическое несогласие. — Ноубл не мертв. И мы найдем его.

— Но…

— Я и так уже потратила впустую слишком много времени, слушая вас. — Она быстро отвязала и смотала веревку Ноубла. — И знайте, мы не уйдем, пока не разыщем Ноубла.

Лицо Кассиуса лишилось всех красок — значит, потаскушка спала с Маккэнихи. Укладывая веревку в сумку Ноубла, Венис стояла спиной к Риду и, очевидно, ожидала, что он бросится со всех ног исполнять ее приказание.

— Ваш любовник мертв!

Она ничего не ответила, а просто развернула пони и, остановившись в нескольких футах от Кассиуса, угрожающе посмотрела на него:

— Мистер Рид, если вы, когда все это закончится, еще раз приблизитесь ко мне, я лично позабочусь о том, чтобы вас занесли в черный список во всех гостиных Нью-Йорка на весь остаток вашей жалкой жизни!

— Что?! — Кассиус застыл от страха. — Это невозможно! У нас общие знакомые! Мы члены одних и тех же клубов! Вы не можете этого сделать! — закричал он, бросившись к ней. — Вы не в себе. Вы ненормальная!

Венис выбросила ногу в сапоге, угодив ею прямо в грудь Кассиусу, и он приземлился на землю.

— Ненормальная? — огрызнулась она. — Возможно. Но не идиотка, мистер Рид! Юта исчезли, а вы, без компаса с трудом находящий выход из Центрального парка, почему-то совершенно точно знали, где мы находимся. Вы давно это задумали! Вы рисковали нашими жизнями, чтобы остаться наедине со мной!

Пони, почувствовав настроение своего седока, опасно пританцовывал рядом с вытянутыми ногами Кассиуса, и он быстро убрал их с дороги.

— А теперь пошевеливайтесь!

— Нет, — сердито бросил Кассиус, вскочив на ноги и отряхнувшись. — Маккэнихи мертв, говорю вам. Это бессмысленная трата времени.

— Он не мертв. И мы не уйдем, пока не разыщем его! — Венис наклонилась и со скоростью разматывающегося кнута схватила его за шейный платок и потянула вверх; ему пришлось встать на цыпочки, и от удушающей хватки Кассиус покачнулся.

— Вы будете искать его! — прошипела Венис. — Я начну отсюда, а вы пойдете по гребню наверх. Мы уже потеряли много времени! — Она с силой дернула его за платок. — Вы слышите меня?

Задыхаясь, Кассиус кивнул.

— Шевелитесь! — Отпустив шейный платок Кассиуса, Венис погнала пони вниз, к несущейся воде, и исчезла.