Герой ее мечты - Конни Брокуэй

— Это хорошо. — Она вздохнула. — Я хочу сказать, что побывала в домах для бывших солдат, — она потупилась, — и рада, что вы не поддались никаким пагубным привычкам.

— Вы посещали ветеранов?

— Да. И не нужно относиться к этому с таким недоверием. — В ней вскипело возмущение. — Фонд Лейланда обеспечивает финансирование нескольких госпиталей. Я даже веду дела одного из них.

А чем еще она занималась в последние десять лет? Ноубл уже был готов задать этот вопрос, но Венис вернулась к начальной теме:

— И все же очень жаль, у вас нет никаких оправданий тому, что вы не танцуете.

— Что вы имеете в виду? — Теперь уже в нем вскипело возмущение.

— Впрочем, вы никогда не были хорошим танцором. Никакого чувства ритма, отвратительная координация, плохой слух.

— Ха! Это не я постоянно наступал партнеру на ноги. Хотя последние десять лет я провел среди лошадей, мулов и быков, у меня никогда не было на ступнях таких синяков, как в то лето, когда вы учили меня танцевать.

— Не слышала, чтобы сегодня кто-то жаловался, — заносчиво бросила Венис.

— Эти мужчины слишком хорошо воспитаны или ни на что не обращают внимания, поэтому и не жалуются.

— Ха! Теперь я танцую много, много лучше.

— Может, проверим, а? — Ноубл вытянул руку, оставив без внимания неприятно защекотавшее его чувство собственного достоинства ощущение, что им искусно манипулируют.

Венис шагнула вперед и приняла предложенную им руку. Отчаянно стараясь видеть в этом вызов, а не возможность обнять ее, Ноубл потянул Венис за собой туда, где подпрыгивали и кружились танцоры. Он положил руку ей на талию, а она — ему на плечо, и он даже сквозь рубашку почувствовал жар ее прикосновения.

— Готовы? — хрипло спросил Ноубл.

— Да.

Венис выглядела счастливой, восторженной и только слегка смущенной. Ноубл успокоился и, когда повар «Золотой жилы» заиграл пронзительно-сладостную испанскую мелодию, с улыбкой увлек Венис в толпу.

Она была изящной, грациозной, элегантной и, несомненно, научилась великолепно танцевать. Слава Богу, виски Кейти помогло Ноублу избавиться от скованности, иначе он, несомненно, отдавил бы партнерше ноги. А так, когда он делал неправильный шаг, то просто подхватывал легкое тело Венис и прижимал к себе, вместо того чтобы споткнуться. Венис, по-видимому, не возражала, она смеялась, и это был приятный звук — прекрасный звук.

— Сдаетесь?

— Да, — серьезно ответил Ноубл.

— Значит, я сделала успехи? — задиристо спросила она.

— Да.

— Но и вы совсем не так плохи.

— Ха, я просто поднимаю и бросаю вас.

— Да, но не каждый мужчина «бросает» так, как это делаете вы.

Ноубл засмеялся, Венис присоединилась к нему и крепче сжала его плечо. Он еще раз закружил ее, приподняв и прижав к груди, а потом с последними нотами незабываемой испанской мелодии опустил вниз.

От свечей, горевших в раскачивающихся китайских фонариках, на щеках Венис и на ее слегка приоткрытых губах, на ее шее и мягких округлостях груди мелькали свет и тень. Ноубл почувствовал, что его захлестывают эмоции, что он балансирует на грани чего-то опасного, волшебного и опьяняющего гораздо сильнее, чем чистый спирт.

Он потянул Венис вверх.

Она обхватила его за шею, чтобы не упасть, и Ноубл поднял ее на руки и зашагал из толпы, от пляшущего света свечей, под покров ночи, за границу света, веселья и безопасности.

Не говоря ни слова, он опустил Венис. Над ними была бездонная темнота затянутого облаками ночного неба, и сгущающиеся сумерки гасили последний скудный свет. Венис сглотнула.

— Ноубл…

— Ш-ш-ш… — Слышно было, что он тяжело дышит. — Я ничего не буду делать.

— Вот как? — Ноублу хотелось верить, что в ее хриплом вопросе он услышал разочарование.

— Всего на минуту. Я всего на минуту хочу обнять вас, ни с кем не делясь.

— Я не понимаю. — Венис не сделала ни малейшей попытки отойти от него и сама казалась задыхающейся, смущенной и немного пьяной.

— И я тоже. — Он коснулся ее щеки, скользнул кончиками пальцев вдоль изящной линии подбородка, обвел невероятно нежные, пухлые губы. — Я просто хочу побыть с вами.

— Но вы можете быть со мной сколько угодно. — Ноубл уже с трудом различал ее лицо, так как вечерние тени почти поглотили их обоих, но слышал замешательство в ее голосе. — Вы можете сопровождать меня в лагерь дяди.

— Вместо Кассиуса? — спросил Ноубл и опустил руку.

Венис не ответила.

— Вместо Кассиуса? — настойчиво повторил Ноубл и едва заметил ее легкий кивок. — Как надолго? — Он почти забыл — Господи, помоги — он почти забыл, что она не принадлежит к этому миру, что ее ничто не связывает с ним! — Как надолго я могу занять его место? На неделю? На две недели? Нет, спасибо, милая. Я никогда не нанимаюсь на сдельную работу.

Он должен был тотчас же отойти от нее, оставить ее в темноте, но вместо этого темнота, казалось, последовала за ним.