Герой ее мечты - Конни Брокуэй

— Как это понимать, что ты не хочешь выходить за меня замуж? Или это означает, что ты не можешь? — вскочив на ноги, потребовал ответа Ноубл. Его лицо покрылось глубокими зловещими морщинами, и Венис почувствовала, что пятится от его негодования. — Если это из-за твоего отца, Венис, то я решу с ним этот вопрос. Обещаю.

— Нет. Дело не только в нем…

— Не только в нем? А в чем тогда? — Его лицо стало совсем мрачным. — Ты помолвлена с кем-то другим? Потому что, уверяю тебя, после последней ночи мое право превосходит право любого другого твоего кавалера, независимо оттого, были опубликованы чертовы оглашения или нет!

— Нет, никого другого нет. Я не помолвлена.

— Тогда что за чертовщину ты несешь? — Он запустил руку в волосы, очевидно, изо всех сил стараясь оставаться спокойным, но это ему не очень удавалось.

Венис следовало ожидать, что он отреагирует именно так. Ноубл был… благородным.

— Я просто не могу. Это будет несправедливо по отношению к каждому из нас.

Воинственно нагнув голову, он приблизился на шаг.

— Ты не можешь, глядя мне в глаза, сказать, что был кто-то до меня, так как, несмотря на то что я не знаток отношений между мужчиной и женщиной, я, можешь нисколько не сомневаться, знаю достаточно о женской анатомии, чтобы понять, что больше никого не было.

— Конечно, нет! — возмутилась Венис и осознала, что сделала шаг вперед. Тем не менее какая-то ее потаенная часть не могла не порадоваться тому, что у Ноубла немного опыта с другими женщинами.

— Тогда почему, черт побери, ты не хочешь выйти за меня замуж? — Теперь они стояли почти нос к носу, и Венис потупилась под его взглядом.

— Я… не смогла бы справиться с этим.

— Справиться с чем? — Осознав смысл ее слов, Ноубл прищурил золотистые глаза. — Уже жалеешь, Венис? — с горечью спросил он. — А как же «Я люблю тебя»? Или ты просто спутала вожделение с любовью?

— Ты большой тупой осел! Я люблю тебя!

— Конечно. — В одном резком слове была гора недоверия.

— Люблю. — Она вздернула подбородок. — И ты это знаешь.

Мгновение он смотрел на нее со смешанным чувством смущения и боли, а потом с проклятием схватил за плечи и слегка встряхнул:

— Ты права. Я действительно это знаю. И именно поэтому здесь нет никакого смысла. Почему ты не хочешь выйти за меня замуж?

Схватив его за воротник рубашки, Венис, в свою очередь, встряхнула его:

— Неужели ты не понимаешь? — Теперь и ее голос был полон страдания. — Все кончится тем, что мы просто возненавидим друг друга.

— Возненавидим друг друга? — в растерянности повторил Ноубл. — Почему мы… Это как-то связано с тем, что я — сын кухарки, а ты — дочь богача?

— Нет. Да.

— Так что именно, Венис?

— В конце концов ты станешь презирать меня, Ноубл, а я этого не вынесу.

Ноубл обнял ее, привлек к себе. Венис пахла потом и дегтем, но все равно замечательно.

— Милая, ты говоришь ерунду. Я люблю тебя.

— Это не продлится долго.

— Это уже длится долго. Больше десяти лет.

— Это только потому, что тебе не приходилось жить со мной, жить жизнью Лейландов, нести ношу долга Лейландов.

— Долг Лейландов? Венис, я не собираюсь жить, как Лейланд. Я твердо намерен вести такую же жизнь, какую вел последние семь лет. Я почему-то думал, что тебе такая жизнь тоже нравится.

— О, нравится! Мне бы тоже хотелось так жить.

— Тебе ничто не мешает.

— Многое мешает, — грустно сказала она.

— Полагаю, под «долгом Лейландов» ты подразумеваешь этот проклятый Фонд. Венис, вся жизнь твоего отца в том, чтобы управлять этой маленькой империей. Ты ему не нужна.

— Я знаю. Но он не будет жить вечно.

— Я бы не был так уверен в этом, — саркастически заметил Ноубл, поглаживая пальцем пряди ее шелковистых волос.

— Со временем, — продолжала Венис, — я унаследую определенные обязательства и обязанности.

— Послушай, если ты беспокоишься, что старик Трев подумает, что я женился на тебе из-за его денег, честно, Венис, я и гроша не возьму из имущества Лейландов. Прежде всего цена высоковата.

— Вот именно, Ноубл. — Она оттолкнула его. — Фонд, власть, богатство — это все я. И бессмысленно пытаться изменить себя, в итоге останется только разбитое сердце. Я не хочу любить тебя, чтобы потом все это разрушилось.

— Ничто не разрушится. — Ноубл был озадачен и рассержен.

— Я не переживу, если потом потеряю тебя. Я не хочу этого. И ты не должен уговаривать меня!

— Э-э-эй! Э-эй! — Неожиданный крик, веселый и добродушный, эхом разнесся по узкому каньону. — Венис, дорогая моя! Вот ты где!

Венис вздрогнула, а Ноубл, раздраженно заворчав, обернулся. Небольшая щеголеватая фигура трусила через луг на маленьком ослике. Милтон Лейланд, дядя Венис, прибыл спасать их — опоздав ровно на двенадцать часов.

Сняв с лысой головы свой касторовый цилиндр и весело размахивая им над головой, Милтон поспешил вперед и на ходу прокричал: