Мистер - Эрика Леонард Джеймс

– Нет. Я хочу быть здесь, с тобой.

– Я тоже. – Он целует ее в макушку и закрывает глаза.

Проснувшись, я слышу доносящуюся снизу музыку Рахманинова, мой любимый его концерт. Однако он звучит как-то странно. Миг спустя я понимаю, что играет только пианино. Ну конечно, здесь же нет оркестра.

«Я должен это видеть!»

Вскочив с кровати, натягиваю джинсы, не найдя свитера, закутываюсь в покрывало и сбегаю вниз.

Одетая в мой бежевый свитер, Алессия играет на пианино. Она нашла наушники и теперь слушает музыку с айфона и, закрыв глаза, играет. Без нотного листа. Без оркестра.

Ее пальцы порхают по клавишам, извлекая мелодию столь прекрасную и мощную, что у меня перехватывает дыхание. Я почти слышу, как оркестр дополняет ее игру.

Настоящий виртуоз. Я наблюдаю за ней, не в силах шевельнуться. Сила звука нарастает, звучит крещендо. Алессия покачивает головой в такт музыке, волосы струятся по спине, и вдруг… она перестает играть. Пока последние звуки тают в воздухе, она молча сидит, положив ладони на бедра. Я ощущаю себя чужаком, вторгшимся на территорию экзотического создания иного вида. Не в силах сопротивляться внутреннему побуждению, я аплодирую.

Алессия открывает глаза и удивленно смотрит на меня.

– Блестящее исполнение!

Она вынимает наушники и застенчиво улыбается.

– Прости, не хотела тебя будить.

– Ты и не разбудила.

– Я учила эту вещь как раз до того, как покинула… – Она умолкает.

– Ты играешь очень хорошо. Я даже услышал оркестр.

– По телефону?

– Нет, в своем воображении. Вот до чего хорошо ты играла. Ты слушала его во время исполнения?

– Спасибо. Да. – Она смущенно краснеет.

– Тебе следует выступать на сцене. Какие цвета ты видела?

– В музыке? – уточняет Алессия и в ответ на мой кивок с энтузиазмом заявляет: – Там была целая радуга, много разных цветов… – Она разводит руками, словно желая жестами показать всю палитру увиденного. – Это как…

– Калейдоскоп?

– Да. – Она горячо кивает и широко улыбается.

Наверное, на албанском это слово звучит так же.

– Чего и следовало ожидать. Я люблю эту композицию, – признаюсь я и мысленно добавляю: «И люблю тебя».

Я подхожу к Алессии и целую в губы.

– Меня восхищает ваш талант, мисс Демачи.

Она встает и обнимает меня за шею. Я закутываю нас обоих в накинутое на плечи покрывало.

– А меня восхищаете вы, мистер Максим. – Скользнув пальцами по моей шее, она наклоняет мою голову к себе для поцелуя.

«Не может быть! Я опять хочу ее…»

Высокая и гордая, она двигается вверх-вниз, уже гораздо грациозней. Изумительное зрелище. Алессия не сводит с меня глаз, чертовски сексуальная в осознании своей власти надо мной. Мое наслаждение нарастает. Наклонившись надо мной, она переплетает наши пальцы, сжимает руки и целует меня. Влажный, теплый, требовательный поцелуй…

– Моя красавица… – стону я, находясь уже на грани.

Выпрямившись, она запрокидывает голову и кончает, выкрикивая мое имя.

«Черт! Больше я не вытерплю…»

Перестав сдерживаться, я кончаю.

Открыв глаза, я наталкиваюсь на ее восхищенный взгляд.

Они лежат на полу гостиной, рядом с пианино. Алессия распростерта на Максиме; ее сердце начинает биться спокойней, дыхание восстанавливается, но она дрожит от холода.

Максим накидывает на девушку покрывало.

– Ты меня заездила. – Стягивая презерватив, он вздрагивает, однако улыбается ей.

– Мне нравится. И нравится смотреть на тебя сверху.

– А мне нравится наблюдать за тобой снизу.

Алессия чувствует себя могущественной, когда видит, как он кончает. Головокружительное ощущение неведомой ранее власти над мужчиной. Однажды она соберется с духом и коснется его везде…

– Ты невероятная. – Он нежно отводит волосы с ее лица.

Кажется, Максим вот-вот скажет что-то еще, но вместо этого лишь улыбается.

– Есть хочется.

– Я накормлю тебя.

Алессия собирается встать, он ее удерживает.

– Не ходи. С тобой теплее. Надо было разжечь камин.

Максим целует ее в щеку, и девушка прижимается к нему, охваченная невозможным, невероятным умиротворением.

– Придется пойти куда-нибудь поесть… Часов этак после четырех.

Снаружи по-прежнему идет дождь.

– Я хочу приготовить что-нибудь.

– Правда?

– Да. Мне нравится готовить. Особенно для тебя.

– Хорошо.

Сидя на мне, Алессия вздрагивает.

– Что такое? – спрашиваю я, садясь.

Покрывало сползает.

– Мне немножко больно, – краснея, признается она.

«Черт!»

– Почему ты сразу не сказала?

– Тогда бы ты не стал это делать…

– Ну разумеется! – Закрыв глаза, я прислоняюсь к ней лбом и мысленно называю себя идиотом. – Прости.

Она закрывает мне рот ладонью.

– Не надо, не извиняйся.

– Нам не обязательно больше так делать.

«Что я несу?»

– Но я хочу! То есть мне вообще-то понравилось.

– Алессия, нужно было мне сразу сказать. Всегда говори, если что-то не так. Потому что я готов любить тебя целый день. Ладно, а теперь нам нужно заняться чем-нибудь другим. Для начала, разумеется, в душ.

Я ссаживаю ее с себя, мы собираем одежду и вместе идем наверх.

Завернутая в покрывало Алессия наблюдает за мной своими темными, загадочными глазами. День клонится к вечеру. Я включаю в ванной свет и пробую воду. Теплая.

– Готова? – спрашиваю я Алессию.

Она кивает, покрывало падает на пол, и Алессия встает под душ. Я присоединяюсь к ней, и мы оба греемся под теплыми струями. Она больше не стесняется своей великолепной наготы.

Алессия никогда не принимала душ вместе с мужчиной. Максим двигается сзади, иногда задевая ее тело… тем самым органом, которого она так и не осмелилась пока коснуться.

Вода восхитительно горячая, Алессия закрывает глаза и расслабляется под упругими струями, от которых розовеет кожа. Максим убирает ее волосы со спины и целует в плечо.

– Ты так красива…

Его руки начинают круговыми движениями намыливать ее шею. Сильные пальцы разминают мышцы, и Алессия стонет от удовольствия.