Мистер - Эрика Леонард Джеймс

– Алессия, – вздыхаю я и снова целую ее, мягко, нежно, лишь бы не напугать.

Она замирает с моих руках и вдруг кладет руки мне на плечи, закрывает глаза и принимает меня.

Я целую ее все глубже, поглаживаю розовые губы языком, и она открывает рот.

«Вот черт».

На вкус она – само тепло, милосердие и сладкое обольщение. Ее язык неуверенно и неумело тянется к моему. Это восхитительно. И возбуждает.

Я отчаянно сдерживаюсь. Больше всего мне хочется сейчас погрузиться в эту девушку, но вряд ли она мне позволит. И я отступаю.

– Как меня зовут? – выдыхаю я ей прямо в губы.

– Мистер, – шепчет она, а я глажу большим пальцем ее щеку.

– Максим. Скажи: Максим.

– Максим, – едва дышит она.

– Да.

Обожаю, как она произносит мое имя с непонятным акцентом.

«Видишь, и не очень-то и сложно».

Внезапно раздается громкий настойчивый стук в дверь.

«Это еще кто? И как они попали в здание?»

Я неохотно отступаю на шаг.

– Никуда не уходи.

Я предупреждающе поднимаю указательный палец.

– Откройте дверь, мистер Трев…ян! – гремит снаружи бестелесный голос. – Миграционная служба!

– Ох, нет, – шепчет Алессия и в страхе кладет ладонь себе на горло.

– Не бойся.

Дверь дрожит под новыми ударами.

– Мистер Трев…ян!

Голос все громче.

– Я разберусь, – обещаю я.

Как не вовремя нас прервали. Оставив Алессию в темной комнате, я иду по коридору.

Сквозь глазок в двери видны двое мужчин. Один маленького роста, другой повыше, оба в дешевых серых костюмах и черных куртках с капюшонами. Я стою, раздумывая, открывать дверь или не стоит. Наверное, лучше выяснить, зачем они пришли и какое это имеет отношение к Алессии.

Продев в защелку крепкую стальную цепочку, я отпираю замок и открываю дверь.

Один из мужчин пытается ворваться в квартиру, но я наваливаюсь на дверь, да и цепочка играет свою роль – у него ничего не выходит. Это был номер коротышки. Толстоватый и лысеющий, он каждой порой тела излучает неприязнь и разглядывает меня хитрыми глазками.

– Где она, мистер?

Я с омерзением отшатываюсь.

«Это еще что за отребье?»

Напарник лысеющего маячит у того за спиной. Худощавый, молчаливый, опасный. Волоски у меня на затылке встают по стойке «смирно».

– Предъявите документы! – не менее грозно требую я.

– Откройте дверь. Мы из миграционной службы, и у нас есть информация, что вы укрываете в своей квартире беглянку, – говорит толстяк, и его ноздри в ярости подергиваются.

У него явный восточноевропейский акцент.

– Чтобы обыскать мою квартиру, вам требуется ордер. Где он? – Таким холодно-презрительным голосом говорят представители привилегированных классов, получившие образование в лучших частных школах Британии.

Высокий медлит с ответом, и я ясно чувствую – меня пытаются надуть.

«Кто эти гады?»

– Ордер! Сию минуту покажите мне ордер! – требую я.

Лысеющий недоуменно смотрит на напарника.

– Где девушка? – наконец открывает рот высокий.

– Здесь никого нет, только я. Кого вы ищете?

– Девушку…

– Девушки всем нужны! – ухмыляюсь я. – А теперь извольте отвалить и возвращайтесь с ордером на обыск, или я вызываю полицию. – Достав из кармана телефон, я показываю его мерзавцам за дверью. – Причем имейте в виду: никаких девушек здесь нет, и тем более нет никаких нелегальных мигрантов. – Я лгу без труда. Этому лучшие частные школы Британии тоже учат на отлично. – Так я звоню в полицию?

Оба отступают.

И тут миссис Бекстром, моя соседка из квартиры напротив, открывает дверь, держа на руках Геракла, вечно тявкающего домашнего пса.

«Боже храни миссис Бекстром».

– Хорошо, мистер Трев… Трев.

Парень явно не может выговорить мое имя.

«Для тебя я лорд Треветик, подонок!»

– Мы вернемся с ордером на обыск.

Повернувшись на каблуках, он кивает напарнику, и они вместе направляются к лестнице, едва не задев по дороге миссис Бекстром. Она провожает их негодующим взглядом и улыбается мне.

– Доброго вечера, миссис Би. – Помахав старушке на прощание, я закрываю дверь.

Откуда эти дуболомы узнали, что Алессия у меня? Они следят за ней? Что она сделала? Нет никакой миграционной службы, ее давно переименовали в Пограничную службу. Я делаю глубокий вздох, чтобы взять себя в руки, и возвращаюсь в темную комнату, ожидая найти в углу дрожащую Алессию.

Ее нет.

И на кухне нет.

Озабоченность вырастает в настоящую панику, пока я бегаю по квартире, выкрикивая дорогое мне имя. Алессии нет ни в спальне, ни в гостиной. Наконец я вбегаю в чуланчик-прачечную. Дверь на пожарную лестницу распахнута. Куртки и ботинок нигде нет.

Алессия сбежала.