Мистер - Эрика Леонард Джеймс

– Я помогу, – вскакивает Алессия. Разве может мужчина убирать со стола? – Я помою.

Она забирает у него тарелки и кладет в раковину.

– Подожди. Давай я. Ты лучше высуши волосы. У тебя в спальне, в шкафу, должен быть фен.

– Но…

«Не может же он сам мыть посуду! Мужчины этого не делают!»

– Никаких «но». Я сам. Ты достаточно за мной убирала.

– Это моя работа.

– Не сегодня. Ты моя гостья. Иди. – Его голос звучит резко. Сухо. У нее вдруг возникает дурное предчувствие. – Пожалуйста, – добавляет Максим.

– Хорошо, – шепчет она и быстро уходит, не понимая, за что он на нее так рассердился.

«Пожалуйста, не сердись».

– Алессия, – окликает он ее. Она останавливается в шаге от ступенек. – Ты в порядке?

Она кивает и бросается вверх по лестнице.

«Какого хрена?»

Что я такого сказал? Алессия, старательно пряча глаза, исчезает.

«Черт».

Я ее обидел, не знаю как и чем. Надо бы пойти за ней, но я остаюсь на кухне, загружаю посудомойку и вытираю со стола.

Через двадцать минут, когда сковорода домыта, звонит телефон у входной двери.

«Денни».

Я бросаю взгляд на лестницу в надежде увидеть там Алессию, однако ее нет. Впустив Денни, я выключаю музыку – ей такие мелодии не нравятся.

Фен громко жужжит, Алессия терпеливо расчесывает волосы под струей горячего воздуха. С каждой секундой ее дыхание выравнивается, а сердце возвращается к обычному ритму.

«Он говорил, как отец».

И она повела себя так, как будто услышала голос отца – убежала, убралась с дороги. Отец никогда не простил ей и ее матери того, что единственный ребенок в семье – девчонка. Матери, конечно, досталось и до сих пор достается за это гораздо больше.

Но мистер Максим не такой. Он не похож на ее отца.

«Ничуть».

Высушив голову, Алессия решает, что единственный способ восстановить хорошее настроение и забыть хоть ненадолго о семье, – поиграть на пианино. Музыка – ее единственное спасение. Уже много лет.

Алессия спускается на первый этаж, однако мистера Максима там почему-то нет. Он пропал. Интересно куда? Ее пальцы так и рвутся коснуться клавиш. Она садится за небольшой белый инструмент, открывает крышку и сразу же начинает прелюдию Баха в до миноре. Музыка летит по комнатам, как отсвет ярко-оранжевого и красного пламени, выжигая воспоминания и мысли об отце и даря освобождение.

Открыв глаза, Алессия видит Максима.

– Невероятно, – потрясенно шепчет он.

– Спасибо.

Он гладит ее по щеке кончиком пальца, потом, взяв за подбородок, приподнимает голову – и она тонет в притягательном взгляде. Глаза у Максима необыкновенные. Вблизи видно, что радужная оболочка по краю темно-зеленая, цвета сосен, которые растут в Кукесе, а ближе к зрачку – светлее, как папоротник весной. Вот он склоняется к ней, наверное, поцелует… Нет.

– Я не знаю, что я сделал, чем тебя расстроил.

Алессия кладет кончики пальцев ему на губы, призывая к молчанию.

– Ты все сделал правильно.

Он тянется поцеловать ее ладонь, и Алессия убирает руку.

– Если я тебя чем-то обидел, пожалуйста, извини. А теперь… Хочешь пойти к морю?

– Да, – счастливо улыбается она.

– Отлично. Только давай оденем тебя потеплее.

Алессия нетерпеливо тянет меня вниз по каменистой тропе. Когда мы ступаем на пляж, она забывает обо всем. Отпускает мою руку и мчится к бушующему морю, потеряв на бегу шапку и распустив волосы.

– Море, море! – кричит она и кружится, подняв руки в воздух.

Утреннее огорчение забыто, она улыбается, на щеках розовеет румянец, глаза сияют. Я иду к песчаной косе, чтобы отыскать и спасти ее теплую шапку.

– Море!

Ее голос звучит громче рокота воды. Алессия размахивает руками, как мельница, и приветствует каждую катящую к берегу волну.

Глядя на нее, невозможно не улыбнуться. Нескрываемый восторг от первой встречи с морем очень заразителен. Я улыбаюсь каждый раз, когда она вскрикивает и отпрыгивает от волн. В огромных сапогах-веллингтонах и куртке не по размеру, Алессия выглядит очень смешно. Она раскраснелась, носик порозовел, смотреть на нее – блаженство. У меня перехватывает дыхание.

Вот она бежит ко мне по-детски торопливо и хватает за руку.

– Море! – снова кричит Алессия и тянет меня к бьющимся о берег волнам.

И я иду за ней, отдавшись потоку чистого счастья.