Завидные женихи - Нонна Кухина

– Давай поговорим, – спокойно произнес Макаров. Пока он поднимался на второй этаж, он успел о многом подумать. – Я знаю, что ты видела меня там, возле бассейна. И судя по твоей реакции, тебе больно. А теперь представь, что испытал я, когда моя невеста на моих глазах занимается любовью – заметь, не сексом, а любовью – со своим отчимом, с человеком, который обязан мне почти всем, что он имел в своей жизни. Представила? А теперь представь, что в отличие от тебя, развернувшейся и вышедшей из комнаты, я не мог пошевелить даже пальцем. Я просто смотрел на то, как любовь всей моей жизни, полгода назад сказавшая мне «да», становится женщиной с другим мужчиной, а сердце выскакивало из груди. Представила? А теперь представь, что в отличие от тебя, которая имела возможность удовлетворить свое любопытство (назовем это так) и спуститься к бассейну второй раз, я этой возможности не имел. Я просто лежал один в твоей комнате и представлял, как ты в этот момент отдаешься другому мужчине. Наверное, именно благодаря вам с Романом я встал, потому что лежать в соседней комнате и слышать ваши стоны было выше моих сил. Тебе сейчас больно, но я именно этого и добивался – я хотел, чтобы ты хоть отдаленно поняла, каково было мне в те полгода, когда я потерял свободу, здоровье и любовь. Но знаешь, я передумал – я больше не хочу причинять тебе боль. Мне кажется, что нам сейчас будет лучше не видеться несколько месяцев. За это время мы оба придем в себя, обдумаем наши чувства и снова поговорим.

Лика изумленно молчала. Тогда Александр продолжил:

– Я предлагаю тебе отправиться в Прагу, где у меня есть дом, и пожить несколько месяцев там. Скорее всего, моя мама решит поехать с тобой. Я останусь здесь. Когда мы оба придем в себя, ты вернешься. Ты согласна?

Девушка продолжала хранить молчание, но в глазах появились слезы. Тогда Александр присел рядом с ней на корточки, взял ее холодные маленькие ладошки в свои большие горячие руки и произнес:

– Лика, я очень люблю тебя. Очень-очень сильно. Я хочу, чтобы ты это знала.

Потом он нежно поцеловал худенькие пальчики и вышел, а Лика легла на кровать и расплакалась. Она плакала об Александре, который страдал от измены своей невесты, о себе, которая влюбилась в отчима и разделила с ним жизнь, о Ромочке, который так рано ушел из жизни, потому что не вынес гнета их преступной любви, о ее детях, которые остались без отца и матери. Она плакала и чувствовала, как камень прошлого уходит из ее души. Она знала, что Александр простил ее, а значит, и этот грех она смыла со своих рук.

Через месяц Лика, Надежда Дмитриевна и Александр летели в Прагу.

– Я полечу с Ликой, – твердо сказала пожилая женщина, когда решался вопрос о поездке. – Ей может понадобиться помощь, да и вообще, ей будет одиноко в чужой стране.

Лика благодарно улыбнулась: «Спасибо вам, Надежда Дмитриевна».

– Хорошо, мама, я не против, – спокойно ответил сын. Сейчас, когда они с Ликой поговорили, мир снова стал обретать краски. Обиды, боль, ненависть, страх – все ушло, оставив только надежду на счастливое будущее. – Я полечу с вами, но останусь только на три дня: покажу достопримечательности, познакомлю с местным бытом, чтобы потом не возникло трудностей, прогуляемся по магазинам и походим по ресторанам. Потом ты будешь делать это все без меня.

Лика улыбнулась этой трогательной заботе сурового мужчины. «Что ж, Прага так Прага, – подумала девушка, поглаживая живот. – Будем приучать малышей к чешской кухне».

Александр не обманул: все три дня, что он провел в Праге, он посвятил Лике и матери. Они гуляли по Карлову мосту, который напомнил девушке Старый Арбат, любовались волнами Влтавы, бродили по старинным замкам города, а по вечерам наслаждались великолепной чешской кухней в маленьких милых ресторанчиках, где подавали местное пиво, известное на весь мир. Даже беременная Лика делала несколько глотков этого вкуснейшего напитка из большой кружки Александра и зажмуривалась от удовольствия.