Завидные женихи - Нонна Кухина

– Я мать Александра, – представилась дама. – И я пришла посмотреть на женщину, которая убила свою сестру и искалечила жизнь моему сыну.

Лика онемела – впервые обвинение в смерти Ариши было сказано другим человеком, вслух. Девушка повернула голову. На мгновение ей показалось, что на втором этаже дома мелькнул Роман. Сердце сжалось от тревожного предчувствия.

– Марья Владимировна, будьте добры, заберите Ленечку и погуляйте с ним. Не задавайте вопросов.

– Лика, не переживай. Мы с Леней сходим в гости к соседям – посидим у них.

– Спасибо.

Как только домработница с ребенком вышли за ограду, Лика взглядом позволила даме продолжить.

– Сын рассказал мне, что вы признались ему в убийстве новорожденной сестры, так как ревновали мать к отчиму. Еще он рассказал, как вы заставили его в тот злополучный день спуститься под воду, хотя он этого не хотел. Вы это сделали для того, чтобы мой сын не мешал вашим грязным отношениям с отцом. Вместо того чтобы определить Сашу в больницу, вы забрали его домой, видимо, чтобы он так и не пришел в себя, а погиб, глядя на ваши бесстыдные оргии. Что вы скажете?

– Я скажу, что эти сведения, видимо, являются следствием расстройства нервной системы вашего сына. Никаких доказательств ни у него, ни у вас нет.

– Ваш огромный живот является лучшим доказательством, – с насмешкой произнесла дама. – Я легко могу сделать эту историю достоянием общественности, и ваши дети будут страдать точно так же, как сейчас страдает мой сын.

– Мне жаль, что я не смогла ответить вашему сыну взаимностью, но тем не менее я сделала все, что от меня зависело, для спасения его жизни.

– Ты убийца! И ты еще пожалеешь о том, что ты сделала!

– Покиньте мой дом!

– Ты очень пожалеешь о том, что вообще родилась! – закричала женщина и выскочила из дома, оставив дверь открытой.

В этот момент у Лики начались схватки, но девушка не стала вызывать «Скорую», чтобы отправиться в роддом. Вместо этого она осторожно, придерживая рукой живот, пошла в сторону лестницы на второй этаж. Ей нужно было убедиться, что Роман не слышал того разговора, что состоялся между ней и гостьей несколько минут назад.

Лика шла очень медленно, пытаясь победить страх, поселившийся в ее груди. Девушка вцепилась в перила, давая себе возможность перевести дыхание, и прислушалась – со второго этажа не доносилось ни звука…

Девушка поднималась по ступенькам, стараясь не обращать внимания на боль, хотя схватки становились все чаще. Наконец она, тяжело дыша, остановилась. Ей нужно было сделать последний шаг. Она знала, что через миг станет понятно, останется ли ее жизнь такой, какой была, или изменится навсегда. Девушка собралась с духом и прошла в коридор – прямо перед ней на полу лежал Рома…

Мужчина был мертвенно бледен. Лика опустилась на пол, подняла полупустую бутылку виски и, помня предупреждения врача-нарколога, прошептала: «Что же ты наделал?»

Ромочка умирал. Неимоверным усилием мужчина повернул голову к девушке и хрипло сказал:

– Я люблю тебя… И я все слышал… И я не знаю, как жить дальше… Что мы с тобой наделали? Столько смертей… Я не могу без тебя… Я слишком слаб… Помоги мне, любимая…

Изо рта Романа пошла пена. Лика, надеясь, что умирающего еще можно спасти, бросилась за телефоном, забыв про схватки. Она кричала в трубку, умоляя, чтобы тотчас на втором этаже их особняка появились люди в белых халатах и спасли ее Ромочку… Она кричала, сначала призывая на помощь, потом кричала на лежащего мужчину, уже не видя, что он мертв, а потом, когда начались потуги, кричала от физической боли.

Когда приехала «Скорая помощь», врачи вбежали в настежь открытую дверь. На первом этаже никого не было, в доме стояла тишина. Они поднялись по лестнице и растерялись – перед ними лежали истекающая кровью молодая женщина, новорожденный младенец и мертвый мужчина.

Буквально на несколько секунд врачи замерли в бездействии, но через мгновение бросились к телам – проверять, кому еще можно помочь. Трое медиков быстро, но осмысленно делали свое дело: щупали пульс, вводили в вену препараты, шлепали молчащего младенца… Они успели: после очередного шлепка личико новорожденной девочки исказила гримаска и раздался громкий плач, а мать приоткрыла глаза.