Завидные женихи - Нонна Кухина

Новая волна неприятностей нахлынула за год до дефолта, когда Сережа непонятно по какой причине задумал купить себе отдельную квартиру.

– Тебе что же, Сереженька, дома уже не хорошо? – Инна рассердилась, услыхав, что не слишком подходящий объект давно найден и строится, за ее спиной, без ее участия, за безумные деньги, под руководством какой-то девчонки, якобы дизайнера, очередной Сережиной пассии.

– Ему двадцать два, Инночка, – попробовал успокоить ее Натан, – он уже самостоятельный.

– Самостоятельный! Надо же! – Она окончательно разозлилась. – Где бы этот недоросль был без моей помощи? Заработал, видите ли, за мой счет пару копеек и воображает, что я ему теперь ни к чему! Это раньше, когда его, нищего, в тюрьме к стенке прижимали, мама с ее советами ему была ой как нужна!

В ответ Сережа швырнул на массивный стол с инкрустациями из карельской березы ключи от только что купленного «БМВ» – Инниного последнего поощрительного подарка, вырвал с куском ткани из лацкана пиджака платиновый значок одной из высших ступеней «Санрайдер – Россия» и ушел, хлопнув дверью.

– Ты хоть иногда думаешь, что говоришь? – Схватившись за левую сторону грудины, Натан опустился на стул.

– Как тебе только в голову пришло, царица! – Рутинным движением Илья накапал каких-то резко пахнущих ментолом капель на кусок сахара и подал ему, одновременно щупая пульс.

Инна смутилась. Мало того что она понятия не имела о Натановом ослабшем миокарде. Два брата – два ее лучших и единственных друга – смотрели на нее с одинаковым презрением.

– А что такое? Я что, не имею права требовать от этого неблагодарного недоучки элементарного уважения?! Или…

Она собиралась разразиться тирадой о своих заслугах перед сыном, о непосильной работе, которую выполняла все эти годы исключительно ради его блага, о бесчисленных ночах, проведенных без сна в тяжелых раздумьях о его будущем, и только тут поняла, что именно сказала Сереже в сердцах, позволив минутному раздражению взять над ней верх.

– Сереженька, мальчик! Не сердись на меня, я старая, глупая баба! Пожалуйста, позвони мне!

Эти слова или похожие Инна повторила Сережиному автоответчику раз, может быть, сто, но сын не откликнулся. Он пропал. Инна, Натан и Илья искали его по всему городу. Сначала сами, потом с милицией, потом с частным детективом. Безрезультатно.

Потом, в девяносто восьмом, рухнул Иннин бизнес: недопоставки товара, недоплаты, отмена бонусов – доктор Чен рассудил здраво, что на российском нестабильном рынке ему пока больше делать нечего. Александр Лодыжинский заблаговременно выбыл из, казалось бы, бессмертной сети и через подставных лиц вложил нажитое в шикарные отели на швейцарских горнолыжных курортах. Звал, по старой памяти, и Инну в новую отрасль – ни английского, ни какого другого европейского языка удачливый бизнесмен так и не освоил, – но та, польстившись на небывалую российскую маржу, отказалась. Как выяснилось, зря. После дефолта поиски сына, расширенные до границ бывшего Советского Союза, пришлось совсем прекратить. В богатые времена экономить и откладывать на черный день Инне казалось крохоборством, поэтому оставшихся денег теперь едва хватало на продукты. Даже на экстрасенса, сулившего немедленный ответ, и то не нашлось двухсот у.е.

Только в двухтысячном, когда вдруг в моду вошли Натановы картины, а Илья снял безвкусную комедию, имевшую чудовищный успех, в их общем хозяйстве снова появились средства, и вот тогда-то новый частный детектив наткнулся наконец на горячий след – в материалах по делу наркобаронов, разоблаченных еще в начале девяносто восьмого. Юноша, очень похожий на Сережу, под другим, правда, именем, фигурировал в нем как один из соучастников, курьер, перевозивший ценный товар и погибший в перестрелке при задержании преступной группы.

– Господи! Почему? Почему он? Илья! Натан! Почему не я? Почему именно он?!

Тупо перекладывая по столу откровенные фотографии, сделанные патологоанатомом, Инна вдруг увидела на плече у покойника безыскусную синюю татуировку: «Мамочка, я тебя люблю!»