Завидные женихи - Нонна Кухина

Откусывая огромные куски мороженого, Лика чувствовала, как лед обжигает ей горло: «Да, так и правда заболеть недолго».

Лике пришла в голову грандиозная идея – наесться льда, чтобы заболеть сильно-сильно, тогда мама и Рома будут сидеть рядом с ней, заботиться о ней и забудут про маленькую сестру… «А потом я умру, – думала девушка, – и они будут плакать, поняв, кого они потеряли. Мама будет безутешна, она даже начнет обвинять Рому и сестру, что по их вине погибла я, ее солнышко, ее Рыжик…»

Однако следующая мысль Лики была уже не столь сладостной: «Да, пройдет много лет, меня они забудут, а вот сестра у них останется, и тогда они ее будут любить за двоих… Нет, так не пойдет. Надо, чтобы было наоборот, сестра случайно умерла, тогда они меня будут любить за двоих… Я же их утешать буду, заботиться о них…» Теперь Лика унеслась мыслями в мечты, когда она будет снова единственным ребенком, которого любят и мама, и папа…

Через несколько дней Лика собралась гулять с новыми знакомыми, потому что с Аней они так и не помирились. Девушка намеревалась насладиться последними деньками перед школой, однако у мамы были совсем другие планы на старшую дочь.

– Милая, будь добра, приди к обеду, – спокойно сказала Нина, выйдя в коридор с малышкой на руках.

– Это зачем? – несколько дерзко спросила Лика. Она весь день сегодня была зла на весь мир: у нее болели живот и голова, сестренка рыдала полночи и не дала поспать, а Аню она сегодня видела из окна – та довольная и счастливая шла гулять со старшим братом и его компанией.

– Рыжик, мне надо, чтобы ты посидела немного дома с сестричкой, пока она будет спать. Я хочу сбегать в парикмахерскую, хоть подстригусь немного, а то на чучело похожа, – объяснила Нина.

– Ну мам! Я не хочу сидеть с мелкой! Я гулять хочу! – заканючила Лика.

– Хорошо, солнышко, ты погуляй с ней. Я тебе вынесу коляску, и ты походишь с малышкой по району, – радостно согласилась мать.

– Ой, нет! Не буду я позориться с ней! Ты хоть подумала, что обо мне друзья скажут, когда меня с коляской увидят?! – закричала Лика. Тут же заплакала Ариша, испугавшись крика сестры. Нина рассердилась – Лика опять дерзит, Арина опять плачет. Как ей надоело это!

– Значит, так, юная леди! – строго, но спокойно сказала Нина, хотя внутри у нее все трепетало от злости на старшую дочь. – Ввиду того, что рассчитывать на твое своевременное возвращение не приходится, гулять ты никуда не идешь, ты остаешься дома и успокаиваешь сестру, которая по твоей милости снова плачет. Я ухожу сначала в магазин, потом в парикмахерскую.

Нина передала Лике плачущую сестру и пошла в комнату одеваться. «Нехорошо, конечно, – думала Нина, надевая летнее платье, – но, с другой стороны, должна же у Лики быть хоть какая-то ответственность. Она ни секунды не провела с сестренкой, так тоже нельзя… Надо оставить ей бутылочку для Аришки, чтобы полегче было… Да показать, где памперсы лежат… Страшно-то как, я еще ни разу так надолго не оставляла ребенка…»

Мысли скакали, но женщина продолжала одеваться – надо было довести задуманное до конца, тем более что в салон она все равно записалась. «Да, надо привести себя в порядок, – продолжала мысленно разговаривать сама с собой Нина. – Я такая неухоженная стала с этой беременностью, родами… Скоро Ромочка перестанет смотреть на меня как на женщину, там, на телевидении, все в гриме, ухоженные, красивые, а я… я потолстевшая, подурневшая, с отросшими корнями… Да, сегодня меня приведут в порядок, и мы с Ромочкой устроим себе романтическую ночь…»

Пока Нина размышляла и одевалась, Лика положила сестру на свой диванчик и уставилась на нее: «Из-за тебя, маленькая дрянь, я не пойду гулять! Конечно, мама придет вся красивая, Рома будет крутиться вокруг нее, они все будут крутиться вокруг тебя, и никто не вспомнит, что это я, согласившись посидеть с тобой, устроила им праздник… Как бы было хорошо, если бы тебя не было»… Аришка, словно прочитав мысли старшей сестры, а может, из-за того, что родной запах мамы сменился на какой-то чужой, совсем новый, зашлась в новом приступе плача.

Хлопнула дверь – это Нина ушла, и Лика, зажав уши от пронзительного крика сестры, выскочила в коридор. Мама все-таки бросила ее одну с этим гадким ребенком! «Как же я ненавижу это орущее чудовище!» – воскликнула Лика и, не отдавая отчета в своих действиях, бросилась к холодильнику. Со злостью вытащив кубики со льдом, она высыпала их в полиэтиленовый пакет, положила свое орудие мести прямо на крошечную грудку младенца, под распашонку, и вышла из комнаты, закрыв дверь, чтобы не слышать душераздирающие крики сестры.

Лика сидела на кухне и смотрела в окно, пытаясь вернуться в состояние злобы и отчаяния, в котором она действовала. Девушка хотела оправдать свой поступок: мол, меня никто не любит, все заняты только сестренкой, но прежних чувств уже не было… «Мама по-прежнему любит меня, – думала Лика, – просто она Ариной занята. Это я уже большая, все сама могу, а эта мелочь же ничего не умеет. Мне кажется, что мама даже меня больше любит, чем ее, все же меня она знает уже 13 лет, а ее – только два месяца. Да и Рома ничего, вот любые шмотки мне покупает, я в прошлом году вообще самая модная в классе была. Да и на телевидение нас с Анькой возил… Анька… Анька была права… Кстати, надо будет с ней помириться… Да, Анька была права, это же моя сестра, надо же защищать друг друга… Ой, боже! Что же я натворила?!»

Лика метнулась в свою комнату, где на ее диване лежала малышка с пакетом льда на тельце. Ариша уже не плакала. Ребенок вяло смотрел на старшую сестру. Девушка схватила малютку, вытащила пакет со льдом и бросилась с младенцем на руках в комнату родителей – искать что-то теплое. Укутав Аришу одеялом, Лика бросилась за бутылочкой со смесью и стала совать в рот крошке, надеясь, что это может как-то извинить ее, но Ариша отворачивала личико и соску в рот не брала… Через какое-то время утомленная малышка уснула, а Лика села перед кроваткой и смотрела на крошечные ручки сестренки, на ее маленький аккуратный носик, на нежные губки бантиком. Лика мучилась от угрызений совести: оказывается, она по-своему любит это крошечное существо, которое стало ей сестрой, и совсем не хочет, чтобы с ней что-то случилось.

Когда Нина вернулась домой, она увидела Лику, сидящую перед детской кроваткой, и спящую Аришку. В доме была гробовая тишина… Лика повернула голову и затравленно посмотрела на маму – она не знала, рассказывать ей про случившееся или нет… А мама стояла в дверях такая красивая, помолодевшая и так нежно смотрела на своих дочерей, что у Лики просто не повернулся язык рассказать правду… «Дай бог, все обойдется», – подумала про себя Лика и крепко прижалась к матери.

К вечеру у ребенка поднялась температура. Лика вместе с мамой и Ромой ухаживали за заболевшей девочкой, но Арине становилось все хуже и хуже. Через пять дней Нину вместе с младшей дочкой забрали в больницу с подозрением на пневмонию.

Из больницы Нина вернулась одна – Ариша не выжила.

Лика хорошо запомнила похороны сестры: убитая горем, разом постаревшая мама, посеревший от страданий Роман и маленький голубенький гробик, который опускали в холодную землю рабочие кладбища. Может, и были еще какие-то люди рядом, желавшие разделить горечь утраты, но Лика видела только своих близких, которым она принесла столько горя.