Скандал в поместье Грейстоун - Мэри Николс

Совместными усилиями две дамы и Марк с молчаливого согласия доктора Тренча уговорили Джейн остаться в Бродакрз еще на неделю. Она и сама убедилась в необходимости этого, когда попыталась встать с постели. У нее закружилась голова, потемнело в глазах, и она, не успев сделать и шагу, упала. Проходивший по коридору Марк услышал ее вскрик. Он вбежал в комнату и помог Джейн подняться. Он старался не обращать внимания на то, что на ней была лишь тонкая ночная рубашка, не скрывавшая изгибов ее бедер и мягких очертаний грудей. Никогда еще он не желал ее так сильно.

Он уже держал ее в своих объятиях. Однажды это случилось, когда с ними был Дрю. «Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты неравнодушен к своей будущей свояченице», – проницательно заметил друг, а ведь в тот момент Марк еще сам не осознавал это.

Марк повернул Джейн к себе лицом и, приподняв ее подбородок, заглянул в глаза.

– Кажется, мне суждено постоянно поднимать вас, – заметил он, стараясь превратить свои слова в шутку.

А потом он поцеловал ее.

Марк хотел, чтобы это был просто нежный поцелуй, который показал бы Джейн, что он на ее стороне, но этот простой поцелуй превратился в нечто большее. Джейн замерла в его объятиях. Она не вырывалась, не протестовала, когда Марк склонился к ней, и его губы прикоснулись к ее губам. Она словно растаяла в его руках, и в этот миг он понял, что не сможет повести к алтарю никого, кроме нее.

– Джейн? – прошептал он, сделав над собой усилие и отстранившись от нее, но не выпуская из объятий. – О, Джейн, что же нам делать? Я не могу вас отпустить.

– Нет, иначе я опять упаду.

– Я имел в виду не это.

– Я тоже.

– Я люблю вас.

– Нет, это невозможно, – сказала она, и по ее щеке скатилась слеза.

– Но это факт. – Марк легко коснулся губами ее влажной щеки.

– Марк, пожалуйста, не надо.

– Почему? Вы хотите сказать, что не любите меня?

– Я… – Джейн растерянно умолкла.

– Скажите мне честно, Джейн.

– Я всегда честна с вами.

– И что же?

– Каковы бы ни были мои чувства к вам, они не имеют права на существование, – прошептала она. – Есть Изабелла и… и лорд Болсовер.

– К черту Болсовера.

Прижав Джейн к себе, Марк снова поцеловал ее, потом осторожно уложил в постель, укрыл одеялом и сел рядом, держа ее за руку.

– Мы можем сбежать и обвенчаться тайно.

– Марк, вы, должно быть, шутите. Подумайте о скандале, который разразится после нашего побега, подумайте о своей матери, друзьях и жителях деревни, которые уважают вас. Решитесь ли вы утратить все это? А Изабелла… неужели вы разобьете ей сердце?

Марк едва удержался, чтобы не сказать «к черту Изабеллу». Вместо этого он произнес:

– Я не думаю, что это разобьет ей сердце, Джейн. Однажды она уже разорвала нашу помолвку и может сделать это снова.

– Не теперь, когда папе и всем нам угрожает банкротство и лорд Болсовер готов ускорить наше разорение. Мы должны поступать так, как велит совесть.

– Но почему мы не можем сделать то, что будет хорошо для нас?

– Марк, я еще недостаточно окрепла, чтобы спорить с вами, поэтому прошу вас, не говорите больше ничего. Пусть то, что случилось здесь, останется нашей тайной, и ни одна душа об этом не узнает, хотя я всегда буду вспоминать миг, когда поняла, что любима.

Для Марка это было невыносимо. Он вышел из комнаты прежде, чем Джейн успела увидеть в его глазах слезы.

Джейн знала, что поступила правильно, но как же тяжело было отказаться от своего счастья. Марк, наверное, тоже понял, что Джейн права, потому что на следующее утро не явился проведать ее. Обычно он заходил, чтобы узнать, как она себя чувствует и не нужно ли ей чего-нибудь. Что ж, Джейн придется научиться обходиться без него. Голова у нее раскалывалась от боли, но она решила, что, если не хочет провести остаток своей жизни в постели, должна что-то сделать. Настало время выбраться из-под одеяла.