Бриджит Джонс. На грани безумия - Хелен Филдинг

58,5 кг (ура! первые полкило новой лейбористской эры!).

8.00. Ура! Я на вершине счастья, какая грандиозная победа! Теперь есть чем прищучить маму-консерватора и бывшего возлюбленного того же пошиба. Ха-ха! Жду не дождусь, когда смогу над ними позубоскалить. Шери Блэр я просто обожаю. Она бы тоже не влезла в маленький купальничек в общей примерочной. Зад у нее не похож на шарики для бильярда, а тем не менее она умудряется найти одежду, подходящую для ее попы, и является достойным примером для подражания. Может, Шери воспользуется своим влиянием на премьер-министра и он издаст приказ магазинам продавать одежду, которая будет хорошо смотреться на любых задницах?

Правда, есть у меня некоторое беспокойство: что, если с новыми лейбористами выйдет так, как бывает, когда влюбишься в кого-то без памяти, долго-долго ждешь, пока он обратит на тебя внимание, потом у вас начинается наконец роман – и вдруг вы впервые ссоритесь и кажется, что мир рушится на глазах? Но вообще, Тони Блэр – это первый премьер-министр нашей страны, с которым я добровольно согласилась бы переспать. А Шерон высказала предположение, что Шери с Блэром вчера все время прикасались друг к другу вовсе не потому, что им так посоветовали политтехнологи, а потому, что, чем ближе становилась победа, тем больше Шери возбуждалась – власть ведь сильный афродизиак. А может… Ой, телефон.

– Привет, доченька, у меня новости!

Мама.

– Что такое? – самодовольно спросила я, готовясь позлорадствовать.

– Победа, победа, доченька! Какое счастье! Мы выиграли, и с каким отрывом! Только подумай!

Я прямо задрожала. Когда мы расходились по домам, по телевизору как будто говорили, что, по предварительным данным, лейбористы победили, но… Ой, нет. Неужели мы все неправильно поняли? Мы ведь слегка набрались и немногое могли уяснить, кроме того что по всей карте Великобритании взрываются синенькие здания тори. Или вдруг за ночь что-то произошло и победа оказалась в руках консерваторов?

– А еще знаешь, какие у меня новости?

Во всем я виновата. Лейбористы проиграли, и виновата во всем я. Я и те мне подобные, которые слишком расслабились, – от чего нас предостерегал Тони Блэр. Я не достойна называться ни гражданкой Великобритании, ни женщиной. Ужас. У-у-у-ужас.

– Бриджит, ты куда пропала?

– Я тут, – замогильным голосом отозвалась я.

– Мы устраиваем прием в «Ротари» в честь Тони Блэра и Гордона Брауна! Все будут общаться неформально и придут в обычной одежде. Мерл Робертсон выступает против, говорит, что, кроме викария, никто в обычных брюках приходить не захочет, а мы с Юной считаем, что это она потому, что Персиваль никак не может пережить запрет на оружие. Веллингтон будет выступать с речью. Африканец выступает в «Ротари»! Только подумай! Вот он, лейбористский дух, доченька. Джеффри все время устраивает Веллингтону небольшие прогулки на автомобиле, возит его по пабам в Кеттеринге. На днях они попали в затор из-за грузовика со стройматериалами, так мы уже подумали, у них авария случилась!

Стараясь не думать о том, какие мотивы на самом деле руководят дядей Джеффри, устраивающим Веллингтону эти «прогулки», я спросила:

– А вы разве не проводили совсем недавно праздник в честь Веллингтона?