Разрушенная - Рэйчел Ван Дайкен

Кирстен повернулась, и наши ноги переплелись.

Вот дерьмо.

Мне придется всю ночь страдать, потому что девушка так в меня вцепилась, что до самого утра у меня нет ни единого шанса высвободиться. А уж о том, чтобы получить долгожданную разрядку, даже речи не идет. Черт, больше всего на свете я хотел насладиться ею целиком, взять все до последней капли. Но я вполне четко осознавал, что, если я сделаю этот выбор за Кирстен, она будет ненавидеть меня до конца своих дней. Не важно, что говорят девушки, но я точно знаю: ни одна девственница не пойдет на отношения, будучи уверенной, что это на одну ночь. Каждая искренне надеется, что это навсегда.

А это единственное, чего я точно не смогу ей дать.

– Спи, – я еще раз поцеловал Кирстен в лоб и прижал к себе настолько крепко, насколько хватало сил.

* * *

– Просыпайся, солнышко, пришло время пробовать индейку, – прошептал я ей на ухо, невольно зарывшись лицом в ее волосы.

Кирстен выглядела как гораздо более сексуальная версия кузена Итт из «Семейки Аддамс». Ее рыжие волосы были повсюду: разметались по моей подушке, намотались мне на руку, щекотали мое лицо и покрывали ее. Словно той личности, которая таилась в Кирстен, не хватало своего пространства. И мне это чертовски нравилось.

Я приподнял огненно-рыжую прядь и увидел глаз.

– Так вот ты где.

Веко дрогнуло, но просыпаться Кирстен явно не собиралась.

– Что, утро по-прежнему добрым не бывает? – спросил я.

Вопреки моим ожиданиям глаз все же слегка приоткрылся. Я отодвинул прядь дальше. Показался второй глаз. Бинго! Теперь я точно знаю, что они оба на месте.

– Почему ты смотришь на меня с таким видом, словно только что вывел закон притяжения?

– Потому что так оно и есть.

– Надеюсь, оно того стоило.

– Ты точно стоишь того.

– М-м-м?

Я вздохнул.

– Еще слишком рано для таких тонких намеков или гениальных способов пикапа, которыми я владею? – Я дернул ее за мочку. – Вставай, Овечка, Волк очень голоден и уже часов пять мечтает о туалете.

– А почему ты тогда до сих пор не сходил?

– Потому что какой-то ниндзя в теле моей девушки всю ночь держал меня в заложниках в собственной кровати и отказывался выпускать. – Я кивнул в сторону ее ног, сплетенных с моими. – Не говоря уже о том, факт, что этот ниндзя так мило вцепился в меня своей железной хваткой, что я был лишен малейшей возможности пошевелиться.

– Уэс, – подскочила она, – извини, пожалуйста! Я обычно не…

– Липну к парням? – предположил я.

Я еще не принял утреннюю порцию лекарств, хотя бы потому, что физически не мог сдвинуться с места. Поэтому мне очень хотелось подольше потянуть это счастливое время и поговорить с более приятным собеседником, чем мой фаянсовый друг в соседней комнате.

– Только попробуй начать называть меня прилипалой, – пробормотала девушка и закрыла лицо руками. – Извини, что пригвоздила тебя к кровати на всю ночь.

Я усмехнулся и облизал губы.

– Ничего страшного, могло быть и хуже.

Например, если бы она была врачом, который решил использовать тебя для создания своей собственной версии «Операции»^[10]. Стоит ему слегка дотронуться скальпелем, а ты уже истекаешь кровью и твое сердце перестает биться, и никаких попыток тебя реанимировать или дать второй шанс.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Кирстен тронула меня за плечо. Я и не заметил, как глубоко ушел в свои мысли. Меня бесило, что очень скоро меня выкинут из команды, и вообще до операции оставалось всего несколько недель. Не говоря уже о том, что я хотел выжить.

И та причина, ради которой мне хотелось врасти в эту землю, сейчас, черт возьми, находилась рядом со мной.

– Здоровье, как у космонавта, – бодро выдавил я. – Но мне все еще очень нужно попасть в туалет, так что если бы ты могла выпутать свои длинные сексуальные ножки из моих, я был бы премного благодарен. На самом деле, я был бы еще более благодарен тебе, моя дорогая, если бы ты позволила мне подняться на ноги и направиться в сторону…

С губ Кирстен сорвался недовольный вздох.

– …туалета, – закончил я. – Это все, о чем я сейчас прошу.

– Ладно, – улыбнулась она, наконец выпуская меня на волю, и я сразу ощутил себя несчастным и одиноким. А это тревожно, если один человек вдруг получает столько власти над тобой.

– Давай ты приведешь себя в порядок в другойванной, а потом мы с тобой встретимся внизу за великолепным завтраком, который для нас приготовили?

– Конечно. – Кирстен медленно и грациозно переместила ножки с кровати на пушистый огромный ковер, который закрывал большую часть деревянного пола в моей комнате. – Уэс? – повернулась она ко мне.

Рука моя замерла на ручке двери.

– Да?

– Спасибо. – Легкий румянец появился на ее щеках. – За эту ночь. За то, что оберегал меня от монстров…

– Всегда пожалуйста. Теперь защищать тебя – это практически моя работа.

– Мне не нравится слово «работа». Это звучит так, будто ты вынужден это делать.

– Нет, – возразил я, – «моя работа» означает, что заботиться о тебе становится потребностью для меня. Знаешь, как люди обычно представляются: «Привет, меня зовут Рик, и я вахтер». – Я улыбнулся. – А я теперь могу сказать: «Привет, я Уэстон, и я убиваю монстров, которые покушаются на мою очень сексуальную девушку, чтобы она могла спокойно спать».

– Не девушку, а трусливую овечку – рассмеялась Кирстен, и я вдруг почувствовал себя невероятно счастливым. И так было всегда, когда она находилась рядом.

– Не трусливую овечку, а храбрую воительницу, – не согласился я. – А теперь иди умывайся, переодевайся и пойдем пробовать булочки с корицей.

И это оказались правильные слова, потому что Кирстен широко распахнула глаза и выскочила в коридор. Какая приятная новость, что ей нравится завтракать. Иначе это могло бы стать серьезной проблемой. Терпеть не могу девушек, которые отказываются есть по утрам – это же самый важный из всех приемов пищи. Будто бы они не понимают, что завтрак дает заряд бодрости на весь день. Мне же это хорошо известно, потому что, если я не поем с утра, таблетки, которые я принимаю, начинают разъедать мой желудок.

Заперевшись в ванной, я открыл полочку под раковиной. Там стояло пятнадцать пузырьков, и на каждом из них было написано мое имя. К обезболивающим, которые мне выписывали, я не позволял себе даже прикоснуться. Врач говорил, что они помогут мне немного успокоиться, но таблетки настолько притупляли все ощущения, что я переставал вообще что-либо чувствовать. Оно того не стоило.