Разрушенная - Рэйчел Ван Дайкен

Не знаю, в чем я ожидал увидеть Кирстен, но уж явно не в этом наряде. Но она выбрала именно его. На девушке была короткая юбочка, белая рубашка и высоченные каблуки, просто созданные для того, чтобы парни пялились на ноги их хозяйки и хотели до них дотронуться. При том, что я совершенно не фанат женских ног.

– Ты сегодня такая, – я сглотнул, – красивая.

Я услышал, как за ее спиной что-то проворчал Гейб. Ну да, конечно, он на нее не запал. На прошлой неделе я дал себе установку завоевать его расположение, а не сидеть и молча слушать, как он ворчит и жалуется каждый раз, когда я делаю комплимент девушке, которая мне нравится.

Вот блин. Я был потрясен. А я ни в коем случае не должен был этого допускать. Я снова посмотрел на ее юбку и красивые длинные ноги, заканчивающиеся округлыми бедрами. Черт.

– Ты готова? – прохрипел я голосом тинейджера с юношеским пушком над верхней губой, который очень хочет казаться взрослым и крутым.

– Да. – Кирстен радостно улыбнулась и взяла какую-то штуку на ремешке, которая с одинаковым успехом могла оказаться как дамской сумочкой, так и вполне действенным оружием. Я протянул ей руку и вывел из комнаты.

– Свисток взяла?

– Да.

– Мобильный с собой?

– Да.

– А список?

Кирстен остановилась и посмотрела мне в глаза.

– Ты ведь знаешь, что совершенно не обязан помогать мне справиться со всем этим? В смысле, я знаю, что ты можешь…

– Перестань. – Я прижал палец к ее губам. – Мы с тобой пройдем по всему списку, но не забывай, что не со всеми пунктами я смогу тебе помочь. Всю ту часть про влюбиться и пострадать тебе придется оставить для кого-нибудь более подходящего на роль героя для такого чистого юного сердца.

Она рассмеялась.

– С чего ты взял, что мое сердце чистое?

Я остановился, положил руку ей на солнечное сплетение и ощутил, как ее здоровое сердце равномерно бьется под кожей. Мне было так приятно чувствовать это. Я почти смог представить, что вместе с ним так же бьется и мое сердце, становясь сильнее с каждым ударом. Я увидел разгорающийся румянец на ее щеках и убрал руку.

– У тебя хорошее сердце, оно без перебоев отбивает ритм, хотя уверен, что оно пропустило один удар, когда я прикоснулся к тебе.

– Как мило. – Кирстен отвела взгляд.

– Я уверен, что у тебя хорошее сердце, – вздохнул я, открывая перед ней дверь на улицу, – потому что с той минуты, когда я впервые увидел тебя, я был готов сражаться за него.

Кирстен молчала.

– Именно так и можно определить, что у кого-то хорошее сердце.

– И когда же ты собираешься объявить войну и начать сражение? – рассмеялась она, явно стараясь разрядить обстановку.

– М-м-м, – вздохнул я. – Тогда, когда захочется стать тем, ради кого оно бьется.

Мне на самом деле нужно прекратить так сильно давить на нее. Такими темпами она умчится от меня сломя голову, несмотря на туфли, а мне совершенно не хочется наблюдать, как она растянет лодыжку во время бега на таких высоченных каблучищах.

– Это моя. – Я показал на черный Porsche Cayenne и галантно открыл перед ней дверцу. Это была единственная из моих машин, которая не выглядела так необычно, что привлекала к себе внимание всей улицы. На шестнадцатилетие я хотел машину повместительнее. Отец подарил мне такой Mercedes, на каких обычно разъезжают политики, с пуленепробиваемыми стеклами. А Cayenne – это первое, что я купил, как только получил доступ к своим счетам.

Усадив девушку в машину, я быстро подбежал к водительской двери и прыгнул на сиденье.

Кирстен провела руками по кожаной обивке кресла. Она внимательно рассматривала интерьер салона, задерживаясь взглядом на каждой детали. Забавно, что еще несколько лет назад я никогда бы такого не сделал, а сейчас? Все было для меня новым. Потому что никогда не знаешь, какой день станет для тебя последним. А тогда почему бы не насладиться каждым мгновением? Особенно таким, как это: солнце еще только начинало клониться к закату, и поэтому свет попадал в машину под таким углом, что подсвечивал рыжие волосы моей спутницы, и казалось, что они переливаются.

Я вздохнул.

Девушка повернула голову и посмотрела на меня.

– Что ты делаешь?

– Пялюсь на тебя. Я думал, ты не против, особенно после того, как ты начала наше знакомство с того, что принялась меня нахально ощупывать и считать мои кубики.