Любимые женщины клана Крестовских - Марина Болдова

Семен Лукич Воронин не стал никому говорить, что у него созрел план. Незачем заранее воду мутить. Но у него в Кротовке свои связи. Жена его бывшая, Полина, оттуда родом. Давно они не виделись! Как свез ее обратно в отчий дом, так и не встречались больше. Говорили, в город она уехала, замуж там вышла. А с тестем у него отношения были замечательные. Старику-то сейчас под восемьдесят! Сколько он натерпелся от Полинкиной матери, один Бог ведает! Та покруче доченьки была скандалистка! Выйдет за ворота да и давай мужа своего поносить на всю улицу… Если б не золотой характер да не любовь – бросил бы он свою бабищу, факт! А так только посмеивался. Семен ему сколько раз говорил: бросай, переезжай ко мне, в Рождественку. А тот серчал – мол, не понимаешь ты, Семка, в любви ничегошеньки. Нравится, говорил, мне, как она ругается: румяная становится, будто молодеет на глазах. Вот и пойми – любовь это такая?

С тестем виделся он совсем недавно. Узнал, что тот жену похоронил, и приехал скоренько. Опять звал с собой. Не поехал, так и живет один в старой избе.

Лукич притормозил у магазина. Очень уж старик сладкий ликер уважает. Кокосовый. Только у них в магазине такой продают, Надюха – продавщица – сама его любит, вот и берет в городе. Сейчас он прикупит тестю в подарок. И водочки. Не без этого, так разговор мягче пойдет. Лукич попросил Надюху упаковать бутылки в бумагу, положить колбаски на закусь и хлеба свежего. С пакетом в руках он вышел на крыльцо. Вот и с Надюхой у него были отношения. Но поняла она, что шансов охомутать его нет никаких, и бросила его скоренько. Лукич не обиделся. Баба к семье тянется, что уж тут попишешь! Но Надюхе что-то не везет пока с мужьями. Не берет никто. Спать спят, а замуж не берут.

Дорога до Кротовки была в основном грунтовая. Провели, правда, трассу недавно, но по ней получается дольше. Вот и ездят друг к другу в гости по старой, проверенной. Кротовка поменьше их деревни будет. И не такая цивильная, как говорит Вишняков. Он-то, когда решил фермером стать, всю округу объездил. Дельный мужик, опять-таки, работу многим дал. И пример показал, как можно из захудалого хозяйства прибыльное дело организовать. Лукичу как участковому от этого только польза. Пьяни стало поменьше, летом подростки на полях Вишнякова подрабатывают: платит щедро, идут к нему с охотой. И не шляются без дела, пиво по посадкам не хлещут.

Дед словно поджидал его: сидел себе на крыльце, на верхней ступеньке и папироску посасывал. Увидел бывшего зятя, прищурился хитренько:

– И чего это ко мне таку важну птицу занесло?

– Здорово, батя. – Лукич приветственно помахал ярким пакетом. Достал из него пузатую бутылку и показал тестю.

– О! То, что доктор прописал! Микстура лечебная, бальзам! Благодарствую. – Иван Савельич принял ликер из рук Семена и прижал к своей впалой груди. «Похудел старик. Нет, скорее высох!» У Лукича отчего-то тревожно сжалось сердце.

Они сели за стол, стоящий под навесом рядом с домом. Дед быстро нарезал колбасу и булку и откупорил бутылку. «А навыки не растерял!» – обрадовался Лукич.

– Ну, по первой! – Иван Савельич отпил из стакана совсем чуть-чуть. Посмаковал и только после этого допил остальное. – Ты по делу али как? Токмо не ври!

Лукич и не собирался врать. Но, глядя, как замер старик в ожидании ответа, все же соврал:

– Не по делу, а по велению души, батя! Соскучился по разговорам с тобой. Кто же лучше тебя историю деревни знает? Ты ведь помнишь, как ты мне раньше про бывших хозяев рассказывал? А я все записал!

– А зачем? Кому это сейчас нужно-то? Все быльем поросло. Никого из Челышевых не осталось. Мирон с Анфисой давно уж в земле. И Надежда, сестрица его, померла. И Любавушка сгорела. И дочка ее, кроха совсем.

– Жива девочка, батя!

– Да ну! Это как же?

– Кто-то вытащил ее из огня и спрятал. А потом к родному отцу под дверь в корзинке подкинул.