Лорд и своевольная модистка - Луиза Аллен

Пробили часы, и Маркус пробудился ото сна, в котором видел Нелл: ее руки ласкали его, теплые губы целовали, волосы щекотали, она шептала ему слова любви…

Он повернулся на подушке. Четверть пятого. Он помнил, что сегодня должен встать очень рано… но почему?

Кто-то пошевелился сбоку от него — мягкий, нежный, и Маркус выругался про себя. О чем только он вчера думал? Видимо, вчера он не думал вовсе, а поддался инстинктам.

Нелл он видел не во сне; она лежала рядом, в его постели, там, куда он ее уложил в полубессознательном состоянии, когда она была не в состоянии отличить хорошее от плохого. И вот результат: хотя они провели ночь совершенно невинно, Нелл все равно безнадежно скомпрометирована.

Точнее, была бы скомпрометирована, будь она леди. Но Нелл — всего лишь модистка. Ее репутация, можно сказать, не пострадала, чего не скажешь о нем. Старший сын графа, наследник титула, не женится на модистке, если он заботится о чести семьи, о своем долге и своих обязанностях!

Но теперь он обязан заботиться и о Нелл — больше, чем когда бы то ни было. Маркус лежал неподвижно и думал, что делать. Первым делом надо отнести ее в ее комнату, уложить в постель. Затем убрать все следы ее пребывания здесь, приказать Оллсопу держать язык за зубами, как-то объяснить рану Нелл матери и сестрам, все рассказать отцу, наладить круглосуточную охрану дома…

Проклятье! Что, если Нелл решит, что после сегодняшней ночи он должен… что? Она ведь не пострадала… Главное, чтобы никто ничего не узнал.

В конце концов, она — не девственница. Маркус тут же отругал себя за эту мысль. Тупица! Еще неделю назад он бы предложил женщине, очутившейся в таком положении, деньги и рассчитывал бы на ее благодарность. Но Нелл — не какая-то женщина. Да и ему гордиться нечем.

Она пошевелилась, прильнула к нему, и его ноздри, уловили аромат спящей женщины. Он подействовал на Маркуса как наркотик; возбуждение, овладевшее им, мигом заглушило угрызения совести. Приглушенно выругавшись, Маркус вылез из постели, нашел ее капот и откинул покрывало.

— Нелл!

— Ммм?

— Просыпайтесь, вам нужно возвращаться в вашу комнату.

Где ее домашние туфли? Или она была босиком? Маркус упорно старался не смотреть на Нелл, свернувшуюся калачиком в его постели — и в его халате. Вдруг она рывком села и протерла глаза.

— Ох! — От резкого движения она поморщилась и не сразу, но сообразила, где находится. — Ах! — Лицо ее было достаточно красноречиво. Если бы их положение не было таким серьезным, он наверняка улыбнулся бы, так не вязалась с ее смущенным лицом залихватская повязка на голове. — О боже мой!

Маркус с трудом сохранял невозмутимое выражение; вовсе не нужно, чтобы она видела, что он над ней смеется.

— Да уж, действительно.

— Мне нельзя здесь оставаться!

— Вот именно. — Видя, как она покраснела, Маркус с трудом удержался от улыбки. — Вы сможете идти самостоятельно или мне отнести вас на руках?

— Я уверена, что могу идти, спасибо! — внезапно холодно ответила она. — Но сначала позвольте мне переодеться.

Он протянул ей капот и отвернулся, когда она вылезла из постели. Он услышал тихий шорох, когда его халат упал на пол.

— Вы готовы?

— Спасибо, я дойду сама.

— Как голова?

— Болит. Наверное, так же, как и ваша.

— Моя?

— Наверное, вчера вечером вы напились, иначе я не очутилась бы в вашей постели, милорд, — сухо ответила она.

— Вы сами попросились остаться, мисс Латам.

— Меня ударили по голове, — возразила она. — Наверное, я не отвечала за свои слова и поступки… Но вас по голове никто не бил. Вы, наверное, обо всем расскажете?

— О чем? Что вы провели ночь в моей постели? — Не так он представлял себе их утренний разговор. Теперь перед ним была вовсе не хрупкая, нежная женщина, которая так крепко прижималась к нему всю ночь!

— Нет. — Нелл презрительно хмыкнула. — О незваном госте!

— Никому, кроме моего отца. Оллсоп же будет держать язык за зубами.

— Превосходно. Я скажу Мириам, что вчера ночью упала и ударилась головой о буфет.

— И сами сделали себе перевязку? — Ее независимость начинала его раздражать. Маркус напомнил себе: он сам не хотел, чтобы дрожащая женщина бросалась ему на грудь и ожидала от него бог знает чего. Но почему-то ее холодность ужасно его злила. В конце концов, она всю ночь провела в его объятиях! Обычная женщина выразила бы ему больше признательности…