Лорд и своевольная модистка - Луиза Аллен

— Играть с мисс Латам в триктрак — одно удовольствие, — говорил граф как-то вечером после окончания партии. — И терпения ей не занимать — она не вздыхает так тяжко, как ты, когда я задумываюсь над очередным ходом!

— Дело не в нетерпении, милорд, — заметила Нелл, покосившись на Маркуса. — У каждого своя стратегия. Лорд Стейнгейт хочет выбить вас из равновесия.

— Пусть попробует! Садись, мой мальчик, займи мое место.

— О нет. — Маркус покачал головой. — Мисс Латам употребит против меня все свои хитрости.

— У меня их нет, — возразила она.

— Всю ложь, — беззаботно продолжал Маркус, улыбаясь одними губами. Нелл инстинктивно дернулась, услышав это слово. — Вы посмотрите на меня своими зелеными глазами, и я забуду, как собирался пойти.

Когда он ушел, граф добродушно заметил, что его сын неисправимый волокита. Нелл стало не по себе.

Прошла неделя, и Нелл привыкла к распорядку жизни в поместье. Она охотно выполняла мелкие поручения леди Нарборо; когда мороз сковал дороги и стало можно ездить в карете, навещала соседей вместе с Онорией и Верити, обсуждала книги с мисс Прайс или играла в триктрак с графом. Но по утрам, перед тем как встать, она снимала с цепочки ключ, открывала мамину шкатулку, доставала очередные три письма и напоминала себе о том, что живет в доме врагов, которым нельзя доверять.

Еще больше беспокоило ее то, что Маркус перестал донимать ее расспросами. Она всегда остро ощущала его присутствие. Однажды, утром в субботу, причесываясь, она вдруг представила, как сладко таять в его объятиях. Она вспомнила его губы и невольно размечталась.

Наверное, он очень хорош в постели. Наверное, он не забудет о прелюдии, и ей будет… хорошо. Потом, правда, хорошо быть не может… ей будет больно, но с ним она постарается не думать о неприятном. Нелл закрыла глаза и погрузилась в приятные воспоминания о том, как прижималась к нему. Какие у него сильные руки — и какой он нежный, несмотря на физическую силу и вспыльчивость!

Она витала в облаках до самого завтрака. Спустившись, она увидела, как лорд Стейнгейт, совсем не похожий на нежного любовника из ее мечты, поедал вырезку с кровью и оживленно беседовал о политике со своим отцом. Реальность оказалась настолько далека от ее чувственной фантазии, что она улыбнулась, не покраснев, занимая свое место за столом.

— Почта, милорд! — объявил Уотсон. Лакей поставил рядом с прибором графа серебряный поднос.

Лорд Нарборо отложил «Морнинг кроникл» и начал перебирать письма. Те, что предназначались жене и дочерям, он вернул на поднос и велел лакею отнести их леди Нарборо. Он передал Маркусу и мисс Прайс письма, предназначавшиеся им. Пока все вскрывали конверты и обменивались новостями, Нелл занялась омлетом.

— Мария Хеммингфорд заболела свинкой, — сообщила леди Нарборо. — Какая досада — перед самым началом сезона!

— Торговец тканями не может подобрать вам шелк в полоску, Онория. — Диана протянула леди Онории несколько образчиков. — Он спрашивает, подойдет ли такой?

— Вам известно что-нибудь о родословной упряжных лошадей Натли? — спросил Маркус, поворачиваясь к графу. — Посредник уверяет, будто… отец!

Дамы, увлеченно разглядывавшие шелковые лоскутки, не сразу заметили, как изменился тон у Маркуса. Только Нелл насторожилась и повернулась к графу. Тот пристально смотрел на развернутый листок бумаги. Оттуда выпала веточка с зелеными листьями, похожими на иголки. Нелл почувствовала пряный запах, напомнивший о тепле, о лете.

— Розмарин! — невольно воскликнула она. — «Розмарин — это для памяти…»[5], да?

Отец и сын одновременно повернулись к ней, и она вдруг поразилась их сходству. Две пары серых, как кремень, глаз не мигая смотрели на нее.

— А что он вам напомнил, мисс Латам? — буркнул Маркус, и Нелл сжалась. Опять тайны, опять угрозы… и, кажется, она снова что-то сказала не так.