Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

Малыш улыбнулся и сунул горсть песка в рот.

– Не ешь это. – Я схватил сына за запястье и провел пальцами по его языку.

Маркус начал жевать, и я услышал хруст жестких гранул. Его лицо сморщилось, словно лист бумаги, карие глаза расширились, и сын посмотрел на меня, ничего не понимая.

– Видишь, что бывает, когда ешь песок?

Малыш издал «пукающий» звук. Из уголков его рта потекла слюна с песком.

Я фыркнул и вернулся к замку из песка, намереваясь восстановить стену, которую только что разрушил Маркус. Недалеко от входа на задний двор Джулиан играл в футбол с двумя своими приятелями, Антонио и Гектором. Он удачно не попал в нашу новую соседку, расположившуюся под зонтом от солнца, который она с большим трудом поставила на песке около получаса назад. Я закончил стену, добавил еще одну башню и начал искать свой телефон в куче наших полотенец. Наталия ждала фото последнего замка из песка, построенного Маркусом.

Я видел, как Джулиан отобрал мяч у Гектора и ударил по нему. Это был красивый пас. Мяч пролетел над головой Антонио и приземлился в самом центре зонта нашей соседки. Зонт упал, похоронив под собой владелицу. Она завизжала.

– Santa mierda^[11], – выругался Антонио.

Из-под зонта показались бледные ноги. Они колотили по земле с такой скоростью, будто работала взбивалка для яиц.

– Помогите!

Джулиан в ужасе замер.

Я подхватил Маркуса на руки.

– Помоги ей выбраться, – крикнул я Джулиану.

– Ох, сейчас, – ответил он, стряхивая с себя удивление. Он по моему настоянию говорил по-английски. Судя по крикам, доносившимся из-под зонта, наша соседка была американкой.

Я усадил Маркуса на песок и строго велел не двигаться.

– Снимите его с меня, снимите! – Ноги били по песку со всей силой. Показалась рука.

Я посмотрел на Гектора и Антонио:

– Беритесь за стойку. – Я обошел женщину и приподнял верхнюю часть зонта. – А теперь поднимайте.

Я закрыл купол, чтобы алюминиевые спицы не зацепились за ее волосы или одежду. Мы оттащили поврежденный зонт в сторону и бросили его на песок.

Наша соседка лежала в опрокинувшемся пляжном шезлонге. Его ножки утонули в песке. Женщина сняла широкополую шляпу, сползшую на глаза, и откинула назад влажные серебристые волосы, прилипшие к лицу. Тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом она указала на Джулиана костлявым пальцем с ногтем каштанового цвета:

– Ты… – начала она, наклоняясь вперед. Ее шезлонг покачнулся, и она обеими руками вцепилась в поручни.

Джулиан покачивался на пятках. Он провел рукой по мокрой от пота, покрытой песком голове, еще раз переступил с ноги на ногу и опять провел рукой по волосам. Густые короткие волосы встали дыбом.

– Lo siento, señora. – Его взгляд метнулся ко мне, потом опустился на собственные ноги. – Простите, леди, – повторил он по-английски.

– Еще бы ты не извинился. – Женщина выбралась из шезлонга и встала, возвышаясь над ним. – Я собиралась заорать: «Фантастический удар», – но тебе следует лучше целиться.

– Sí, señora. То есть да, леди. – Джулиан вытер руку о грудь, оставляя песчаный след. Он стряхнул песок, расцарапав кожу.

Я схватил Джулиана за запястье и сурово посмотрел на него, чтобы он перестал суетиться.

Наша соседка разгладила свою тунику с узором «огурцами». Цвета сплетались в круговороте на прозрачной ткани. Золотые блестки украшали края рукавов и подол, сверкая на солнце.

– Судя по всему, я осталась без зонта, – констатировала соседка, оборачиваясь на сломанную конструкцию. Потом прищурилась от солнца. Оно было ослепительным, а воздух – сухим и душным. По моей груди и спине тек пот. На лице у нашей соседки тоже блестели капельки пота. Джулиан и его друзья переминались с ноги на ногу, потому что песок обжигал им ступни.

– Что ж, – наша соседка стряхнула песок с ладоней, – думаю, мне лучше уйти в дом, пока я не сгорела.

– Мы купим вам другой зонт, – предложил я, мои глаза сузились, когда я посмотрел на Джулиана. Придется ему провести следующие субботние утра, помогая Пиа, администратору моей галереи. Полы подметать, с экспонатов сметать пыль.

Джулиан пробормотал еще одно извинение.

Губы нашей соседки превратились в ниточки.

– В этом нет необходимости. Но, – она посмотрела на команду футболистов, постукивая пальцем по подбородку, – пусть твой сын и его друзья помогут мне отнести в дом шезлонг и сумку.

Я радостно согласился. Это было наименьшее, что они могли сделать.

– Мальчики? – поторопил я, когда ни один из них не двинулся с места.

– У меня есть лимонад, и я купила немного… Как вы их называете? – Она щелкнула пальцами. – Biscochitos, sí? Кажется, печенье называется именно так. Я вас с удовольствием угощу.

– Sí, señora, – хором ответили ребята. Они собрали вещи – шезлонг, сумку и полотенце – и побежали к ней во двор.

Я подхватил Маркуса, который как раз втирал песок себе в волосы.

– Кстати, я – Карлос, ваш сосед. – Я кивком указал на свой дом и протянул руку для пожатия. Соседка не приняла ее, потому что не заметила. Она не сводила глаз с Маркуса. Ее глаза заблестели. Я подумал, есть ли у нее внуки. Потом понял, что солнце сияло у меня за спиной. Я переместился немного, чтобы никому из нас не пришлось смотреть прямо на него.

Соседка несколько раз моргнула, на мгновение перевела взгляд на меня, потом снова посмотрела на Маркуса.

– Я Кл… – Она кашлянула. – Я – Карла. Это твой сын?

– Sí. Его зовут Маркус. – Я покачал его, и он хихикнул.

– Mas! Mas!^[12] – Малыш захлопал в ладоши, требуя покачать его еще.

Карла сложила руки на груди и сцепила пальцы.

– Сколько ему?

– Почти семнадцать месяцев. – Я посмотрел на Маркуса, махавшего Карле обеими руками. – Думаю, вы ему понравились.

Уголок ее рта чуть приподнялся:

– Он мне тоже нравится.

Маркус завертелся у меня на руках:

– Por favor, papá!^[13]

Карла засмеялась, и ее улыбка стала шире:

– Papá.

Она смотрела, как сын вертится у меня на руках. Ее глаза повлажнели, и она уставилась на песок.

– Ах, мне пора идти. – Карла вытерла ладони о бедра. – Твой сын и его друзья ждут угощения.