Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

В сопровождении двух легионеров вошел посол Лукулла. По-военному, тяжелым печатным шагом они шли по каменному полу через весь зал в полной парадной амуниции и с короткими мечами. Шаги римлян гулко отдавались эхом во всех уголках огромного зала. Посол, довольно высокий, крупного телосложения римлянин, остановился со свитой в десяти шагах от трона царя, сделал поклон головой, а затем четко по-военному выкрикнул:

– От имени императора Лициния Лукулла приветствую тебя, царь Великой Армении!

При этом на его лице появилась торжественная маска высокомерия и превосходства. Он протянул свою верительную грамоту и лощеную табличку из слоновой кости, которые у него взял советник царя и пробежал тексты взглядом, затем кивнув головой, передал документы Васаку:

– Меня зовут Аппиус Клодий, я посол. Меня прислал наместник провинции Азия и главнокомандующий римской армией император Лициний Лукулл. Он шлет тебе и твоему народу пожелания благополучия и процветания.

Тигран обратил внимание, что его титул «царь царей» произнесен не был.

– Я воздаю почести главнокомандующему Лицинию Лукуллу, – сказал Тигран, проигнорировав титул «император». – Слушаю тебя.

Клодий сказал:

– Мне поручено передать тебе предложение наместника и главнокомандующего римской армией в Азии императора Лициния Лукулла жить в мире, но для этого надо выдать преступника и главного врага Рима царя Митридата. Его царство перешло в руки республики, его армия полностью разбита, и нам известно, что он укрывается у тебя.

Нахмурив брови, Тигран спросил:

– А если я не выполню это требование?

Клодий на мгновение пришел в замешательство, но самообладание быстро вернулось к нему, и он произнес:

– Тогда Рим пойдет войной на Армению.

– Неужели? С Римом меня связывают хорошие отношения, торговля процветает, баланс сил соблюдается. Для войны нет повода. – Тигран добродушно посмотрел на посла. – До сих пор мы не испытывали вражды и не встречались на поле битвы. У Рима и так много дел, взять хотя бы восстание рабов и другие внутренние смуты. Рим заинтересован сохранить существующее положение дел с Арменией! На этот счет у меня есть точные сведения. Со мной не говорят языком силы!

– Конечно, мы тоже заинтересованы в мирных отношениях, – менее уверенно сказал посол.

Клодий явно чувствовал себя не в своей тарелке. Пораженный блеском и богатством царского двора, он чувствовал также мощную энергию уверенности и решимости, исходящую от Тиграна. Глазки легата забегали, на лбу выступила испарина, и Тигран понял: сенат не принимал решения о начале войны с Великой Арменией.

– Рим не потерпит угроз! – наконец взяв себя в руки, вдруг взвизгнул Клодий.

– Митридат мой гость, а гость в Армении считается личностью священной и находится под покровительством богов. Не в традициях моего народа выдавать гостя по требованию каждой… – Тигран хотел сказать «каждой собаки», но сдержался и произнес: – Каждого главнокомандующего… а в случае нападения на мою державу, я дам отпор. Армянский народ предпочитает сражаться, чем умереть, не сопротивляясь.

– Государь, я передам твой ответ главнокомандующему императору Лукуллу, – сказал посол.

– Передай ему, что я заинтересован в хороших взаимоотношениях с Римом, – сказал Тигран и добавил: – Как сказал ваш философ: худой мир лучше доброй войны. В знак уважения к твоему главнокомандующему я велю отправить с тобой подарки.

Тигран встал: аудиенция окончена! Клодий поклонился, по-военному четко развернулся и пошел к выходу с двумя своими легионерами таким же обученным твердым шагом, как и входил, и опять эхо этих шагов наполнило зал.

Тигран посмотрел на своих придворных. Гнуни, предчувствуя недоброе, обратился к царю:

– Государь, переговоры могли бы предотвратить конфликт.

– Не думаю, – задумчиво сказал Тигран, – амбиции Рима не позволят потушить конфликт. Если я встречусь с Митридатом, он будет просить вступить в войну с Римом. Конечно, я не хочу войны, но, похоже, столкновения не избежать. – Затем царь обратился к Мамиконяну: – Отправить гонцов во все гарнизоны с указанием усилить бдительность! – Посмотрев на Васака, он произнес: – Васак, готовь встречу с Митридатом!

Дерзкое послание Лукулла взволновало царя.

В гостевой дом, где разместили Клодия со свитой, были доставлены три сундука – один с золотыми монетами, другой с золотой утварью, третий с серебром, – а также внесли и поставили на стол искусно сделанную шкатулку, инкрустированную слоновой костью, деревом, золотом и медью. Клодий открыл шкатулку. На белом шелке лежал редкостной работы невероятно красивый кубок из хрустального стекла, украшенный золотом и драгоценными камнями. Взяв осторожно кубок в руки, Клодий поднес его к глазам и посмотрел на свет. Кубок ослепительно засиял, как дневное солнце. Отослав сундуки обратно, он оставил себе только кубок. Ранним утром посол со свитой убыл.

Клодий возвратился в Амасию, где в древней столице Понтийского царства, прекрасном и процветающем городе, располагался Лукулл, и, войдя в зал приемов в доме наместника, приветствовал его и объявил:

– Лициний, я сделал все, что мог, и даже больше. Я говорил с Тиграном жестко, напористо и неуклонно, я пригрозил ему войной, но царь Армении упрям, он отказался выдавать Митридата.

– Чем он это объяснил? – подняв бровь спросил Лукулл.

– Он сказал, что Митридат его гость, а в Армении гостеприимство – главная черта народа. Он даже не назвал тебя императором! При нашем вторжении он готов воевать, но мы ведь не можем вторгаться в Армению?

Инструкции сената не позволяли Лукуллу начинать боевые действия против Армении. Рим и так находился в сложном положении, внутренняя и внешняя обстановка лишала его возможности активно заниматься азиатскими делами, однако главнокомандующего явно удивил и обескуражил ответ царя Тиграна, ведь Митридата, который больше не способен противостоять такой мощной машине, как римское войско, поглотит забвение. Понтийское царство, по существу, перестало существовать, все союзники Митридата, кроме Великой Армении, отвернулись от него. Тигран II слыл мудрым правителем и всегда уклонялся от боевых действий с Римом. На что рассчитывает царь Армении? – Немного подумав, он посмотрел на Клодия: – Не назвав меня императором, отказав в выдаче Митридата, Тигран не признал аннексию Понтийского царства Римом. Что ж, мы начинаем планировать нападение на Армению.

– Лициний, у нас инструкции, мы не можем входить в Армению.

Метнув испепеляющий взгляд на Клодия, Лукулл зло сказал:

– Здесь решаю я, что можно делать, а что нельзя. Мы пойдем в Армению, чтобы пленить Митридата – главного нашего врага, а потом доставим его в Рим с богатой добычей, и получим триумфальные почести, которые заслужили, а я к своему имени прибавлю прозвание «Понтийский».

Клодий промолчал, так как знал своего командующего, весьма сурового и безжалостного. В войсках он не пользовался любовью, но при всей непопулярности его уважали и боялись.