Садовник и плотник - Элисон Гопник

До сих пор я рассказывала об очень маленьких детях, от младенцев до примерно шестилетних. Маленькие дети особенно разнообразны, изобретательны и совершенно беспорядочны, поэтому заботиться о них – дело особенно сложное. Но что происходит, когда они подрастают?

Конечно, прежде всего с ними происходит школа. Школа оказывается для ребенка, когда он становится старше, как бы еще одним заботящимся взрослым. По сути дела, различные руководства по психологии разделяют детей на дошкольников и школьников так, словно школа обозначает какую-то новую, иную биологическую стадию. Но на самом деле принцип “школьного обучения” ненамного старше самого понятия “родительство”. Школы в их современном виде появились лишь пару сотен лет тому назад – мгновение в масштабах истории человечества.

У существующих в настоящее время парадоксов родительства и не менее жестких противоречий школьного образования много общего. Как родители, так и педагоги зачастую имеют неверное с научной точки зрения представление об учебе и развитии. В частности, они разделяют одну и ту же ложную идею о том, что образование должно сформировать из ребенка определенную разновидность взрослого. Один из наглядных примеров популярности этой идеи – примечательно широкое распространение стандартизированных тестов. Работа школы сводится к тому, чтобы “вытесать” из изначального материала таких детей, которые будут хорошо сдавать стандартизированные тесты.

У родительства как подхода в целом по крайней мере есть разумная цель – вырастить из ребенка счастливого и преуспевающего взрослого, пусть даже не существует конкретного рецепта, как этой цели достичь. Но школьное образование – на практике, если не в теории – в конечном счете ставит перед собой произвольные цели: высший балл по тесту, высшая оценка, допуск в высшее учебное заведение.

Ложная концепция родительства не просто перекликается с ложной идеей школьного обучения – они активно взаимодействуют. В мире, где образование является ключом во многих областях и видах успеха, родители неизбежно начинают фокусироваться на том, чтобы добиться от ребенка гарантированных успехов в учебе.

Но если школы неверно представляют себе подросших детей, то какова же правильная картина? С научной точки зрения учеба – это вообще не про отметки; суть ее в том, чтобы изучать реальность окружающего мира и размечать ее, делая ее доступной для себя. У всех детей есть естественная потребность составить правильную картину мира и с ее помощью делать предположения, формулировать объяснения, воображать альтернативы и разрабатывать планы. Все они хотят и даже нуждаются в том, чтобы понять мир.

Верно лишь то, что шестилетние дети научаются совсем иначе, чем малыши, и так было всегда. Период от шести лет до подросткового возраста выделяется так же отчетливо, как и более ранние периоды младенчества и младшего дошкольного возраста. Какая разительная и несомненная перемена: безудержные, увлекающиеся, поэтические дошкольники превращаются в рассудительных и трезвомыслящих семи-восьмилетних детей. В самом деле, на свете вряд ли отыщется более рассудительный и трезвый ум, чем у типичного второклассника восьми лет от роду.

Эволюционная задача, которая стоит перед дошкольниками, заключается в том, чтобы исследовать как можно больше альтернативных возможностей. Такое исследование позволяет детям открыть фундаментальные принципы мироустройства – принципы, которые лягут в основу их будущих взрослых знаний.

Задача детей школьного возраста – это начать в самом деле превращаться в этих знающих взрослых. Их эволюционная программа заключается в том, чтобы освоить и отточить конкретные умения своей культуры, особенно социальные навыки, пока они еще находятся под надежным крылом взрослых попечителей.

Возможно, процесс этого перехода к новому типу научения действительно идет более интенсивно благодаря приходу в школу и школьную обстановку. Но люди, жившие в те исторические эпохи, когда школ в их современном понимании еще не существовало, а также представители других культур, где формальное школьное обучение и сегодня не слишком распространено, тоже обращали и обращают внимание, что именно в возрасте шести-семи лет ребенок серьезно меняется. Исторически в этом возрасте ребенок начинал неформальное обучение какому-то ремеслу – поступал в ученики к ремесленнику, впервые шел на охоту со взрослыми, становился пажом при рыцаре или поваренком на кухне. В эпоху детского труда этот труд начинался именно в таком возрасте. И такие ритуалы, как первое причастие, которое в католической традиции отмечает вступление ребенка в “возраст разумения”, тоже маркируют начало новой фазы жизни. Вместе со взрослыми коренными зубами, которые приходят на смену молочным, появляются и новая степень ответственности, и обязанности, больше похожие на взрослые.