Садовник и плотник - Элисон Гопник

“Теоретики центра” больше играли с устройством, когда точка равновесия находилась не под центром рычага, – иными словами, когда факты противоречили их теории. Когда опора находилась под центром рычага и он при этом был уравновешен (как и ожидали дети), они не проявляли к устройству особого интереса и больше возились с новой игрушкой. Дети, которые придерживались “теории массы”, вели себя совершенно противоположным образом: они больше играли с качелями именно тогда, когда те, по-видимому, находились в равновесии, хотя грузы на обоих плечах были очевидно неравными. И в обеих группах дети чаще обнаруживали магнит – и обман, – если играли с устройством, чем если не играли.

Итак, дети играли таким способом, который помогал им понять, как работает это приспособление. Но, в свою очередь, избранный ими способ игры зависел от того, что они уже думали о принципе работы балансира. Великий философ науки Карл Поппер указывал, что хорошего ученого должны больше интересовать доказательства, которые противоречат его теории, чем доказательства, ее подтверждающие. Эти маленькие дети следовали совету Поппера. Когда они видели факты, противоречившие их теории, это вдохновляло их на эксперименты – только экспериментировали они, играя.

Совсем свежие исследования показали, что принцип этот верен даже для младенцев. Эйми Шталь и Лиза Фейгенсон систематически показали, что одиннадцатимесячные младенцы, как и ученые, уделяют особенное внимание случаям, когда их ожидания не оправдываются, в результате чего научаются особенно успешно – и даже проводят эксперименты, чтобы разобраться в случившемся^[186].

В данном случае исследовательницы отталкивались от одного классического исследования, которое продемонстрировало, что маленькие дети дольше концентрируют взгляд на том, что кажется им неожиданным. Младенцам показывали либо невероятные события (например, мячик, пролетающий через толстую кирпичную стену), или привычные события (мячик просто движется сквозь пустое пространство). Затем младенцы слышали, как мячик издает писк. Младенцы с большей вероятностью запоминали, что мячик пищит, если он вел себя необычно, чем когда он вел себя предсказуемо.

Во втором эксперименте младенцам тоже показывали мячи: один таинственно растворялся в воздухе, другой выглядел вполне обычно. Или же один скатывался по дощечке и падал, а другой – скатывался с конца дощечки и повисал в воздухе. Младенцы с большим вниманием изучали те предметы, которые вели себя неожиданно. И изучали их по-разному: хлопали рукой по мячику, который таинственно исчезал в стене, но пытались бросить мяч, зависавший в воздухе. Они словно хотели проверить, в самом ли деле мяч вещественный, материальный – или он просто отрицает силу тяжести.

По сути дела, эти эксперименты показывают, что дети зачастую могут оказаться еще лучшими исследователями, чем взрослые. Нам, взрослым, нередко свойственна предвзятость подтверждения (confirmation bias): мы обращаем внимание на явления, которые укладываются в то, что нам уже известно, и игнорируем то, что противоречит нашим убеждениям. Хорошо известно, что Дарвин составлял особый список всех фактов, противоречивших его теории, поскольку знал, как иначе будет велик соблазн проигнорировать их – или просто забыть.

У детей, напротив, постоянная жажда неожиданного. Словно идеальные ученые Карла Поппера, они всегда в поиске фактов, которые опровергнут их теории. И они играют и исследуют, чтобы обнаружить эти факты.