Садовник и плотник - Элисон Гопник

Именно потому, что у нас есть длинное детство и множество взрослых, которые преданно инвестируют в детей, дети могут воспользоваться преимуществами открытий прошлых поколений – в особенности собственных бабушек и дедушек! Но у них есть также возможность комбинировать полученную от старших информацию с собственным опытом и совершать свои личные открытия. Основной парадокс научения – это конфликт между традицией и инновацией.

Таким образом, мы можем ожидать, что дети возьмут на вооружение исключительно мощные инструменты обучения – как собственный опыт, так и опыт других людей. Многие из недавних поразительных исследований указывают именно на это. С самого рождения младенцы, а потом и маленькие дети особенно восприимчивы к информации, которую получают от окружающих, прежде всего от своих близких.

Но дело обстоит гораздо сложнее. Дети, возможно, и восприимчивы к информации, которую получают от других людей, но они не представляют собой пассивный материал, который кто-то “обтесывает”. Наоборот, они активно интерпретируют и пытаются понять и поведение окружающих, и причины этого поведения. Эту информацию дети весьма изощренным образом комбинируют с той, которую получают из собственного опыта. В определенных обстоятельствах у них это получается даже лучше, чем у взрослых. Дети способны постичь и физическое устройство мира, и психологию окружающих, и социальные отношения этих последних. И они поразительно, даже пугающе проницательны.

По крайней мере в некоторых аспектах ваш ребенок может на самом деле знать о вас больше, чем вы сами. Дети отлично улавливают мельчайшие детали и нюансы родительского поведения, которые вы сами, быть может, даже не замечаете. Например, для дошкольника большая разница, как именно вы выразились: “Давай посмотрим, как это работает” или “Давай я тебе покажу, как это работает”.

В наши дни, когда представители среднего класса становятся родителями, у них уже накоплен немалый опыт обучения, но очень невелик опыт опеки и заботы о ребенке. Поэтому когда родители (или те, кто определяет политику в области образования) узнают от ученых, как быстро и много дети усваивают, то часто приходят к выводу, что детей нужно учить еще больше – так, как мы учим их в школе. Но на самом деле дети лучше и быстрее усваивают информацию, полученную из неосознанных нюансов поведения взрослых, чем в результате любых осознанных манипуляций “родительского подхода”.

В этом есть занятная ирония. Школьное обучение – весьма современное и довольно локальное изобретение; школы в том виде, какими мы их знаем, появились всего пару сотен лет назад. Их появление – это весьма специфическая реакция на индустриализацию, бурно протекавшую в Европе XIX века.

Однако научные исследования утверждают, что другие виды социального обучения и значительно более сложны, и более фундаментальны. Они глубже укоренены с эволюционной точки зрения, включаются раньше в ходе индивидуального развития и относятся к гораздо более широкому содержанию, чем школьное обучение. Эти виды научения были гораздо более важными в самом широком спектре исторических эпох и культурных традиций.

И все же, благодаря специфическим вывихам нашей культуры, родители из среднего класса и окружающая их культура родительства знают о школе все, а о других видах социального научения – очень мало, пока сами не обзаведутся детьми.

В этой и следующей главах я расскажу о двух видах социального научения, которые в последние несколько лет стали объектом пристальных и разносторонних исследований. Дети учатся, наблюдая за окружающими и подражая им. Психологи называют это научением через наблюдение (observational learning). Кроме того, дети учатся, слушая, как взрослые объясняют им устройство окружающего мира, и этот вид обучения психологи называют обучением через убеждения (learning from testimony).