Рассеянный ум. Как нашему древнему мозгу выжить в мире новейших цифровых технологий - Адам Газзали

Областью, попадающей под мощное влияние технологий, являются и наши ожидания, связанные с поведением других людей и с нашим собственным поведением. Один из первых примеров – это стационарный телефон. После успешной телефонизации, когда эта новинка стала привычным средством общения между членами семьи и друзьями, наши ожидания были понятными: если после нескольких гудков никто не отвечал на звонок, мы понимали, что нужно перезвонить попозже. Когда появились автоответчики, ожидания заключались в том, что сообщение, записанное в дневное время, с большой вероятностью будет услышано, когда адресат вернется домой (исходя из предположения, что он проверяет автоответчик и слушает записанные сообщения), а затем он сам позвонит нам в конце дня или на следующий день, если уже поздно. Потом автоответчик переместился в киберпространство в виде голосовой почты: теперь вам нужно было ввести особое сочетание клавиш, чтобы прослушать сообщения. Система голосовой почты не обязательно извещала о поступлении новых сообщений, если на телефоне не было мигающей лампочки, сообщающей об этом, поэтому вам приходилось периодически проверять ее (впоследствии эта функция стала автоматической). Такая система была довольно простой и цивилизованной, и наши ожидания имели определенные границы.

С пришествием смартфонов наши ожидания изменились. Теперь фразы вроде «Извини, меня не было дома» или «У меня не было возможности проверить сообщения» уже не могли служить оправданием: иконка на экране указывала на пропущенный звонок или голосовое сообщение. Теперь мы чувствовали себя вынужденными немедленно отвечать на звонки или реагировать на голосовые сообщения, независимо от обстоятельств. Телефонный звонок во время обеда заставляет вашего спутника смущенно пробормотать «Извини, я должен ответить на этот звонок». Еще не так давно, если вы слышали чье-то бормотание в кабинке общественного туалета, то полагали, что человек говорит сам с собой или, в крайнем случае, что у него психические проблемы. Теперь можно слышать, как люди разговаривают по телефону в туалете, в церкви и в любом другом месте, какое только можно представить.

Радикальная перемена наших ожиданий распространилась на все виды общения. Если сразу же не ответить на текстовое сообщение, вы можете предположить, что «она разозлится на меня». Если мы комментируем чей-то пост в Facebook и этот человек не отвечает мгновенно или, по крайней мере, не ставит «лайк» под нашим комментарием, мы обижаемся и чувствуем, что нашим мнением пренебрегают. По мере того, как большая часть нашего личного общения переносится из реального мира в виртуальный, возникает все большая вероятность того, что другие люди не будут удовлетворять наши ожидания. И это относится не только к личному общению. На работе мы ожидаем, что ответ на наши электронные сообщения должен быть незамедлительным. Эти ожидания растут, если мы одновременно обмениваемся электронными сообщениями с несколькими людьми. К примеру, если ваш менеджер делает групповую рассылку, счетчик начинает тикать сразу же после первой реакции; если вы не встроитесь в цепочку ответов, это значит, что вы не соответствуете новым нормам мгновенной коммуникации. Не имеет значения, что вы энергично трудитесь над проектом для этого самого начальника; он ожидает, что вы немедленно прекратите работу и ответите ему, чтобы не выглядеть расхлябанным. Разумеется, все это становится помехой на пути ваших размышлений. Именно поэтому, как упоминалось ранее при обсуждении целевой интерференции на рабочем месте, почти половина сотрудников незамедлительно отвечают на электронные письма, а затем тратят еще от десяти до пятнадцати минут, чтобы вернуться к прерванной работе^[211].