Мамин интеллект. Как рождение детей делает нас умнее - Кэтрин Эллисон

Повторяющиеся, близкие, интимные взаимодействия, то, чем наполнена жизнь практически любой матери, – объятия, кормления, смена подгузников – это своего рода интенсивный курс по изучению спонтанных реакций совершено не похожего на вас существа. Растить ребенка – значит понимать глубокую зависимость своего удовольствия и душевного покоя от благополучия другого человека. Таким образом, у нас появляется веская мотивация разбираться в чужих чувствах и ладить с ними.

Это откровение нисходит на нас, когда мы небывало уязвимы физически и эмоционально. Для многих женщин роды становятся первым опытом полной потери контроля. Сгибаясь пополам от токсикоза, мы получаем представление о том, что такое химиотерапия. Нас везут на каталке, и мы задумываемся о старости. Как новообращенный адепт культа, отринувший атрибуты привычной жизни и отказавшийся от защиты, молодая мать полностью открыта влиянию извне.

В процессе обучения она «перестраивает свой гедонистический гомеостаз», как описал этот процесс Лекман. Почти все наши действия – и бездействие – влияют на новорожденного, а он, в свою очередь, влияет на нас. «Внезапно вам приходится подстраиваться под чувства другого человека, – говорит Саловей. – Эдакое обучение с погружением и жесткой стимуляцией».

В чем состоит стимуляция? В чем угодно. Вероятно, внутриутробный напарник будет пинать вас ночь напролет после вашего эгоистичного решения побаловать себя суперострым буррито. Может быть, вас будут без конца обнимать и целовать. Не исключено даже, что в поведении собственного ребенка вы заметите проявления пресловутого эмоционального интеллекта. Всего несколько дней спустя после скандала с десертом я сидела на кухне с Джоуи. Он оказался слушателем поневоле, но воспринимал мой монолог вполне спокойно: я жаловалась на неприятный телефонный разговор. Я пыталась получить комментарии к своей статье и нарвалась на капризного брюзгу. Джоуи дослушал до конца, а потом невозмутимо предположил (надеюсь, я на самом деле уловила в его словах эхо собственного недавнего выступления): «Возможно, его день был еще хуже, чем твой».

Поначалу довольно трудно разобраться, насколько успешен процесс обучения. Вас выписывают из роддома с полностью несамостотятельным кульком на руках – это существо еще даже не освоило визуальный контакт, общается преимущественно с грудью, а сообщить о своих потребностях может только заплакав. И вы должны разобраться по тональности, тембру и громкости крика, что с ним – он голоден, описался, устал, скучает или же в силу непредвиденного стечения обстоятельств у него что-то болит, а вы до сих пор не удосужились углубить свои знания по теме детских недугов. Иногда на эти вопросы нет правильного ответа, и все, что можно сделать, – это бодрствовать до рассвета, петь, укачивать, кормить, менять подгузники, пока один из вас (или оба) не отключится в изнеможении.

Все это – часть интенсивного тренинга по распознаванию причудливых особенностей вашего личного младенца, и конечная цель – умное, осознанное родительство. Обострившаяся чувствительность, возможно, со временем позволит вам лучше понимать реакции других людей. Но больше никогда и ни к кому вы не подойдете так близко. Спустя две недели после родов матери, по статистическим данным, проводят почти четырнадцать часов в сутки, занимаясь исключительно малышом. (У отцов это, округленно, семь часов.) «Приходится внимательно наблюдать за мельчайшими движениями – за глазами, за мышечным тонусом, – говорит Барри Лестер, профессор детской психологии, изучающий развитие младенцев в Брауновском университете. – Ребенок плачет, и если его взять на руки определенным образом – ему нравится, а если по-другому – нет. Младенец учит нас быть внимательнее к поведенческим проявлениям в целом».

Постепенно наши руки крепнут – ведь мы ежедневно поднимаем все тяжелеющего карапуза, и точно так же тренируется, реагируя на постепенное повышение нагрузки, мозг: детки подают мяч все более ловко, скоро дойдут и до крученых. Мы растем вместе с ними, отвечаем на их меняющиеся потребности, используя весь набор собственных навыков и способностей. К примеру, когда ребенок начнет говорить, вы, возможно, освоите эмпатическую речь, известную среди ученых как материнский язык. Родители автоматически повышают голос, говорят медленнее, проще, с бóльшим количеством повторов, адаптируя речь для понимания. Дети реагируют на такой стиль общения охотнее и внимательнее, более того, вероятно, именно так с максимальной эффективностью идет обучение человеческой речи. Японское исследование, в котором принимали участие шестимесячные младенцы, показало, что и глухие, и слышащие дети лучше воспринимают язык жестов, когда движения «адаптированы» типичным для материнского языка образом. При наблюдении за матерями в состоянии депрессии выяснилось, что они, напротив, не модифицируют речь, обращаясь к ребенку. Авторы эксперимента выдвинули предположение, что недостача материнского языка, возможно, объясняет передачу эмоциональных проблем от депрессивной матери к ребенку.