Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

– Мы отомстим за оскорбления, унижения и несправедливость! – Защитим родной очаг!

Тигран в задумчивости стоял у окна в своих покоях большого дома, а рядом с ним, положив голову на плечо любимого, стояла Аревик, и спокойная улыбка не сходила с ее лица.

– Незримыми нитями я связан со своим народом, – тихо сказал Тигран.

– Вместе с тобой против врага встала вся страна, и воевать будут не только люди, но и горы и реки Армении.

– Римские легионы – совершенный механизм, созданный для войны. Впервые столкнулся с ними. Нужны другая тактика и стратегия! Мои полководцы не понимают этого. Они готовили армию не к той войне.

– Римляне победили хитростью, нашли пути в тыл твоей армии и ударили исподтишка. – Аревик пыталась успокоить любимого.

– Я должен был это предвидеть и выставить боевое охранение! Я был слишком самоуверен.

– Великие люди делают великие ошибки, – сказала она.

– Ошибки делают все, но велик тот, кто, признав ошибку, двигается дальше правильным путем.

– Ты мог бы воспользоваться магическими вещами, о которых тебе пророчествовали боги.

Тигран, потрогав талисман Мардука, висевший на его шее, улыбнулся ей, погладил ее шелковистые волосы и сказал:

– Милая Аревик, боги дали мне власть, и злоупотреблять их доверием не стоит. Я не должен сидеть сложа руки и ждать, что все само по себе разрешится, ведь без труда нет спасения ни в чем. Я должен, получая божественные знамения, сам делать то, что должен. А магические предметы оставим нашим потомкам: их ждут непростые испытания.

В дверь постучали, и на пороге возникли Артавазд и его жена, кареглазая красавица Анаит.

– Отец!

Тигран обернулся, на его устах появилась радостная улыбка.

– Артавазд, мой сын, мой наследник! – Они обнялись. – Анаит, ты прекрасна! – Он поцеловал ее в щечку. – Вновь встретила мужа?

Анаит закивала:

– Моя мечта сбылась, мы снова вместе, и только благодаря тебе, государь!

– А как мой внук Арташес? – спросил Тигран.

– Он подрос, – с гордостью сказал Артавазд, – а любимой игрушкой у него стал деревянный меч.

– Из него вырастит могучий воин, умный, как отец, красивый, как мать, – сказал Тигран. – Твой муж, Анаит, с честью проявил себя при осаде Арташата парфянами. Ты, Артавазд, достоин носить тиару армянских царей!

– Наша древняя столица Арташат незыблема, – сказал Артавазд.

– А твой младший брат – ничтожество. – Царь Тигран изменился в лице. – Поднять руку на святой город! Его жизнь закончится жалкой смертью, а жадность Рима и неразборчивость Парфии приведут оба государства к краху, от них останутся лишь развалины и воспоминания.

– Отец, последние наши неудачи – дело рук изменника, – озабоченно сказал Артавазд.

– Да, знаю, иногда одно слово может изменить ход истории. Я получил письмо царя Зарбиены, в котором он сообщает, что предатель среди нас. Но кто этот человек?

– Мы придумали метод выявления лжи! – блестя глазами, выпалил Артавазд.

– О, – отмахнулся Тигран, – недавно Метродор предложил свой метод: все подозреваемые должны передавать друг другу птичье яйцо. Он сказал, что виновный не выдержит тест и раздавит яйцо от волнения и тем самым изобличит себя. Всех царедворцев поставили в шеренгу, дали яйцо, а раздавил его из-за оплошности сам Метродор.

– И все же! Чтобы изобличить предателя, мы с Гнуни и мастером Оганезом сделали хитрое устройство. Разреши нам его продемонстрировать тебе.

– Что ж, показывай!

Артавазд позвал Гнуни и Оганеза и, охваченный волнением, произнес:

– Государь, это мастер Оганез, он усовершенствовал все механизмы и огнеметы, устроенные в крепостной стене Арташата и управлял ими.

Оганез поклонился и сказал:

– Государь, я всего лишь смотрю на известные вещи по-другому.

– Армяне, – сказал, улыбаясь царь, – всегда питали тягу к изобретениям. Понять ход мыслей изобретателя невозможно, но все удивляются, как мы раньше жили без его открытия.

Артавазд продолжал:

– Устройство, которое может определить ложь, мы создали в Арташате. Наш вклад с Гнуни небольшой, все придумал Оганез, но это устройство позволит выявить предателя.

Пять слуг по команде Артавазда втащили в зал круглую мраморную плиту и установили вертикально на каменной подставке. Плита оказалась барельефом, и Оганез пояснил:

– Государь, этот мраморный барельеф, изображающий маску греческого бога Тритона, был частью фонтана в Арташате. Я назвал эту маску «Уста правды».

Тигран подошел ближе и стал заинтересованно рассматривать. Греческий бог Тритон, как известно, был человеком-рыбой, и ноги его срослись в рыбий хвост. На мраморной плите было лишь его лицо, вернее, маска, и была она ужасной. Косматый, бородатый, с разинутым ртом и огромными глазами, бог выглядел устрашающе. Оганез продолжал:

– В глаза маски я вставил камни правды – изумруды, это идея Гнуни.

– Изумруд всегда считался магическим камнем, – сказал Гнуни.

– Да, действительно. – Тигран взглянул на мизинец своей левой руки, который украшало кольцо с большим изумрудом, и сказал: – Изумруд дает дар предвидения, я всегда чувствую, когда мне грозит опасность.

– Государь, – продолжал Оганез, – рот маски, как видишь, открыт. Если вложить ладонь в темную глубину раскрытого рта, то изумруды начнут светиться.

Оганез вложил свою ладонь в рот маски, и глаза тут же засветились очень слабым зеленым светом, что удивило царя.

– Если человек лжет, – продолжил Оганез, – изумруды засветятся ярким светом.

Артавазд подал ему платок, смочив его вином, Оганез протер им свою ладонь и вновь вложил ее в рот маски. Камни загорелись ярко.

Пораженный Тигран посмотрел на мраморный барельеф, потом на Артавазда и обратился к Оганезу:

– Как это устроено?

– Государь, за барельефом я поставил небольшой глиняный сосуд, в который поместил тонкий медный лист, скрученный в виде цилиндра и запаянный с одной стороны сплавом свинца и олова, а внутрь этого цилиндра я опустил железный стержень. Всё закрепил внутри кусочками битума и залил винным уксусом.

– Этот горшок, – пояснил Артавазд, – магический источник, из которого волшебная энергия поступает к сияющим драгоценным камням.

– Две полоски металла идут от сосуда в рот маски, а потом к изумрудам, – сказал Оганез. – Стоит положить ладонь в рот Тритона, как обязательно дотронешься до металлических полосок, контур замкнется, изумруды засветятся!

– Так как же вы собираетесь определить, что человек лжет?

– Государь, – сказал Оганез, – замечено, что, когда человек лжет, изворачивается, волнуется, у него сильно потеют руки, а потная рука усиливает движение волшебной энергии. Глаза Тритона устроены так, что при протекании через них энергии в колбах вьется световая нить. Чем больше энергии, тем она шире.