Сегун - Джеймс Клавелл

Марико официальным тоном заявила:

— Я — Тода-Марико-нох-Бунтаро, и мне приказано моим сюзереном, господином Торанагой, сопровождать его дам для встречи с ним. Будьте добры пропустить нас!

— Я был бы рад, госпожа, — гордо ответил самурай, выбирая более удобную позу, — но у нас приказ: без документов нашего господина никого из Осакского замка не выпускать. Прошу меня извинить.

— Капитан, скажите, пожалуйста, ваше имя, — попросила Марико.

— Сумиори Донзенси, капитан четвертого легиона; мой род не менее древний, чем ваш.

— Извините, капитан Сумиори, но, если вы не уйдете с дороги, я прикажу вас убить.

— Все равно вы не пройдете без документов!

— Пожалуйста, убейте его, Ёсинака-сан.

Ёсинака не колеблясь сделал выпад, его меч описал дугу, и он ударил ошеломленного капитана серых. Лезвие глубоко вонзилось в бок, мгновенно было выдернуто, и второй, еще более яростный удар отрубил ему голову, которая, прежде чем остановиться, еще немного прокатилась в пыли…

Ёсинака начисто вытер лезвие и вложил меч в ножны.

— Вперед! — приказал он идущим впереди. — Поторопитесь!

Стоящие впереди опять построились и с громким топотом зашагали. Вдруг, неизвестно откуда, в грудь Ёсинаки вонзилась стрела. Кортеж смешался и остановился. Ёсинака молчал, дергая древко стрелы, но через мгновение глаза его остекленели и он повалился на землю.

С губ Кири сорвался слабый стон… Ветер трепал концы тонкого шарфа Марико… Где-то в переулке шикали на кричащих детей… Все, затаив дыхание, ожидали.

— Казуко-сан! — окликнула Марико. — Пожалуйста, примите командование!

Казуко, молодой, высокий, горделивого вида юноша с чисто выбритыми впалыми щеками, вышел из группы самураев в коричневой форме, стоявших рядом с Кийямой у ворот. Обогнул носилки Кири и Сазуко, встал рядом с Марико и церемонно поклонился.

— Да, госпожа. Благодарю вас. Эй вы! — крикнул он людям впереди. — Трогайся!

Сбросив оцепенение, они повиновались, постепенно заражаясь напряжением предстоящей борьбы. Процессия тронулась. Казуко шел рядом с носилками Марико. Но двигались они недолго… В ста шагах впереди от плотных рядов самураев отделились двадцать человек в серой форме и молча встали поперек дороги, промежуток заняли самураи в коричневом. Кто-то споткнулся, и идущие впереди постепенно остановились.

— Уберите их с дороги! — прокричал Казуко. Тут же вперед кинулся самурай в коричневом, за ним — остальные, и началось быстрое и жестокое убийство… Каждый раз, едва падал один серый, из толпы ожидающих выходил другой и присоединялся к сражающимся. Все происходило со страшной скоростью, четкостью и согласованностью движений: вот бьется воин против воина, пятнадцать против пятнадцати, восемь против восьми… Несколько раненых серых сражаются в пыли… Трое коричневых — против двоих серых… Выходит еще один серый… Скоро он остается один на один с последним коричневым — забрызганным кровью, раненым, победившим уже в четырех схватках… Последний серый легко убивает его и остается один среди поверженных тел… Смотрит на Казуко…

Все коричневые погибли. Четверо серых были ранены, восемнадцать убиты…

Казуко вышел вперед, обнажая свой меч в ужасной тишине…

— Подождите! — прозвучал голос Марико. — Пожалуйста, подождите, Казуко-сан!

Он остановился, но не спускал глаз с серого, готовясь к схватке. Марико вышла из паланкина и вернулась к Кийяме.

— Господин Кийяма, я официально прошу вас разрешить пройти этим людям.

— Извините, Тода-сан, приказы по замку должны выполняться. Они вполне законны. Но если вы хотите, я созову собрание регентов и попрошу принять специальное решение.

— Я — самурай. Отданные мне приказы ясны, соответствуют Бусидо и освящены нашим кодексом. Они должны выполняться и отменяют любой официально установленный другими порядок. Закон может отклонить причину, но причина не может отменить закона. Если мне не позволяют выполнять приказы сюзерена, я не смогу жить с таким позором!

— Я немедленно соберу собрание!

— Прошу извинить меня, господин, то, что вы сделаете, — это ваше дело. Я думаю только о приказах моего господина и о своем позоре. — Она повернулась и спокойно прошла в голову колонны. — Казуко-сан! Я приказываю вам вывести нас из замка!

Казуко вышел вперед:

— Я — капитан Казуко из рода Серато, Третья армия господина Торанаги. Прошу вас, освободите дорогу!

— Я — Бива Дзиро, капитан, гарнизон господина Ишидо. Моя жизнь не имеет никакого значения, тем не менее вы не пройдете, — отвечал человек в серой форме.

С внезапным ревом «Торанага-а-а-а!» Казуко кинулся в бой. Мечи яростно зазвенели, нанося и парируя удары, бойцы заметались по кругу. Серый был сильным бойцом, но Казуко ему не уступал. Мечи звенели при каждом ударе… Остальные замерли. Казуко одержал верх, но был тяжело ранен и стоял над своим врагом, едва держась на ногах… Здоровой рукой он поднял меч к небу и издал боевой клич, торжествуя победу:

— «Торанага-а-а-а!» Никто его не поддерживал, — все знали, что это не соответствует ритуалу, в который они все втянуты. Казуко с трудом сделал шаг… другой… спотыкаясь, приказал:

— Следуйте за мной! — И тут голос его прерывался. Никто не видел, откуда вылетели стрелы, но они поразили его сразу. Фатализм коричневых быстро сменился яростью: так обойтись с Казуко-героем: умирающий, он один выполнял свой долг — выводил их из замка! Вперед выбежал офицер коричневых, с ним — двадцать человек, они сформировали новый передовой отряд. Остальные столпились вокруг Марико, Кири и госпожи Сазуко.

— Вперед! — прокричал офицер.

Он двинулся вперед, за ним — двадцать его самураев. Как лунатики, носильщики подняли свои ноши и, спотыкаясь, стали пробираться среди трупов… Впереди, в сотне шагов от стоящих в ожидании самураев, отделилось еще двадцать человек в серой форме, с офицером впереди, и вышли навстречу… Носильщики остановились, передовая группа убыстрила шаг.

— Стойте! — офицеры коротко поклонились друг другу и представились.

— Пожалуйста, освободите нам путь!

— Пожалуйста, покажите мне ваши бумаги!

На этот раз коричневые сразу бросились вперед с криками «Торанага-а-а!», в ответ раздалось «Яэмо-о-он!» — и началась кровавая бойня… Каждый раз, когда падал серый, на его место спокойно выходил другой, пока не погибли все коричневые.

Последний серый вытер свой меч, вложил его в ножны и встал, преграждая путь. Из стоящих за носильщиками коричневых вышел офицер с двадцатью самураями.

— Подождите! — приказала Марико. Мертвенно бледная, она вышла из паланкина, подняла меч Ёсинаки, вынула из ножен и одна пошла вперед…

— Вы знаете, кто я! Пожалуйста, уйдите с моего пути!

— Я — Кодзима Харутомо, шестой легион, капитан. Пожалуйста, извините меня, вам нельзя здесь пройти, госпожа! — гордо заявил серый.