Сегун - Джеймс Клавелл

Блэксорн вновь почувствовал давящую громаду города, оказавшись в забитой людьми Осаке после долгого путешествия на галере. Огромные городские валы были завалены мусором — его нанес тайфун, кое-где еще валялись головешки, следы недавних пожаров, но величия у Осаки не убавилось, и замок все так же величественно возвышался над ней. Даже с расстояния более чем в лигу виден был колоссальный пояс высокой первой стены, вздымающиеся вверх зубчатые гребни. Но зловещая громада главной башни замка довлела даже над ними.

— Ну и громадина! — нервно протянул Винк, стоявший рядом с Блэксорном на носу корабля. — И не вообразить такую! Амстердам рядом с этим чудищем — мушиное пятнышко!

— Пожалуй… Шторм и здесь много чего разрушил, но не так сильно, как везде. А замок — он вообще вечен — ничего не боится.

Тайфун пришел с юго-запада две недели назад, и о приближении его свидетельствовало много примет — низкая облачность, чайки, дождь: когда он обрушился, галера уже укрылась в бухте, где они пять дней пережидали бурю. Океан бушевал вовсю, а ветры так ярились и свирепствовали, как никогда на памяти Блэксорна.

— Боже, как бы я хотел быть дома, — затосковал Винк. — Мы ведь должны были вернуться еще год назад…

Блэксорн взял Винка с собой в Иокогаму, а остальных отправил обратно в Эдо, оставив «Эрзамус» на безопасной стоянке под охраной Наги. Его команда была рада уехать, как и он был счастлив от них освободиться. В тот вечер опять начались дикие ссоры и споры по поводу корабельных денег. Деньги принадлежали компании, а не ему. Ван-Некк был казначеем экспедиции и главным торговцем и вместе с адмиралом официально распоряжался ими. Когда сосчитали и пересчитали еще раз, нашли, что все цело, кроме тысячи монет. Ван-Некк, поддержанный Жаном Ропером стал спорить о том, сколько денег он может взять с собой для найма новых моряков.

— Вы собираетесь слишком много платить, кормчий! Предложите им поменьше!

— Да сколько ни попросят — придется заплатить! Мне нужны моряки и артиллеристы! — Блэксорн стукнул кулаком по столу — спор происходил в кают-компании. — Как вы думаете вернуться домой?

Наконец он убедил их, но был недоволен, что его вывели из себя этими мелкими делами, всякими придирками… На следующий день он отправил их обратно в Эдо, поделив между ними десятую часть денег, хранящихся в корабельной кассе, как плату за обратный путь, а остальные деньги оставил на корабле.

— Как мы узнаем, все ли здесь нормально? — Жан Ропер сердито глядел на него.

— Ну, тогда оставайся и карауль сам! Но никто не захотел оставаться на борту. Ехать с Блэксорном согласился Винк.

— Почему ты берешь его, кормчий? — поинтересовался Ван-Некк.

— Потому что он моряк, и мне потребуется его помощь.

Сразу же, как только Блэксорн, облегченно вздохнув, распростился с командой и она вышла в море, он начал учить Винка японским обычаям. Винк был стоик, но он доверял Блэксорну, с которым проплавал столько лет, и знал ему цену:

— Кормчий, ради тебя я буду принимать ванну и мыться хоть каждый день, но будь я проклят, если надену эту чертову ночную рубашку!

Через десять дней Винк враскачку шел по городу, полуголый, перетянув брюхо широким кожаным ремнем, кинжал в ножнах болтался за спиной, один из пистолетов Блэксорна надежно спрятан под чистой, хотя и рваной, рубахой.

— Мы не пойдем в замок, да, кормчий?

— Нет.

— Я вообще предпочел бы смыться отсюда!

День был ясный, отражение высокого солнца блистало в спокойном море. Сильные гребцы работали слаженно.

— Винк, вот где засада!

— Бог мой, посмотрите на эти мели!

Блэксорн рассказал Винку обо всем — обстоятельствах бегства, сигнальных огнях на стенах, о грудах мертвых на берегу, о вражеском фрегате, что на него нацеливался.

— А, Анджин-сан, — подошел к ним Ябу. — Хорошо, правда? — Он показал на следы разрушений.

— Плохо, Ябу-сама.

— Но это же все наделали враги.

— Народ — не враги. Враги только Ишидо и самураи.

— Этот замок вражеский. — Ябу выдал свое беспокойство и беспокойство тех, кто был на борту. — Здесь все вражеское.

Блэксорн заметил, что, когда Ябу кланяется, кимоно распахивается от ветра, обнажая мощный торс.

Винк понизил голос:

— Я хочу убить этого подонка, кормчий.

— И я не забыл о старом Пьетерсуне, не думай.

— Не я. Бог ему судья. Меня прямо всего колотит, когда я слышу, как вы с ним разговариваете на их языке. Что он сказал?

— Он просто проявил вежливость.

— Какие у вас планы?

— Мы причаливаем и ждем. Он походит здесь день или два, а мы будем сидеть и ждать. Торанага послал письма, чтобы нас свободно пропускали, но все равно нам лучше затаиться и оставаться на борту. — Обшарив взглядом суда и море, Блэксорн не заметил ничего опасного, но все же сказал Винку: — Лучше измеряй глубину, на всякий случай!

— Ладно!

Ябу посмотрел, как Винк бросает лот, и вернулся к Блэксорну: