Сегун - Джеймс Клавелл

Его поддержал одобрительный гул. Боевые крики «Касиги!» и «Торанага!» из комнаты разнеслись по всей крепости, вызвав отголоски эха.

— Штурмовой полк будет готовиться к отправке на галерах в Эдо под командованием Тода Бунтаро-сана и заместителя Касиги Оми-сана в течение пяти дней. Господин Касиги Ябу, мобилизуйте Идзу и прикажите шести тысячам человек выступить к проходам на границе на случай, если изменник Икава Джикья устремится на юг, чтобы отрезать наши линии коммуникаций. Когда кончится сезон дождей, Ишидо нападет на Кванто…

Оми, Ябу и Бунтаро молча согласились с мудростью Торанаги, решившего умолчать о принятом в этот день решении начать войну прямо сейчас, в дождливый сезон.

«Это вызовет большую сенсацию», — подумал про себя Оми, при мысли о войне во время сезона дождей.

— Наши ружья проложат нам путь, — с энтузиазмом сказал Ябу в этот день.

— Да, — согласился Оми, вовсе не уверенный в этом плане, но не зная, что предположить еще. — «Это сумасшествие, — сказал он себе, хотя и был польщен тем, что его назначили помощником командира. — Я не понимаю, как Торанага может быть уверен, что при северном варианте есть какой-то шанс на победу. Здесь нет ни единого шанса», — снова сказал он себе и стал слушать вполуха энергичные призывы Торанага, чтобы сосредоточиться еще раз на проблеме мести. — «Конечно, атака на Синано даст дюжину возможностей покончить с Ябу без риска для себя. Война, любая война будет ему на пользу, при условии, что война не будет проиграна…»

Потом он услышал, как Торанага говорит:

— Сегодня я чуть не погиб. Спасибо, Анджин-сан вытащил меня из-под земли. Это второй раз, может быть даже третий, когда он спас мне жизнь. Моя жизнь ничего не значит по сравнению с будущим моего рода, и кто скажет, жил бы я или погиб без его помощи? Но хотя это и есть Бусидо, вассал никогда не ожидает награды за свою службу, долг сюзерена время от времени оказывать ему благодеяния.

Среди общих восклицаний Торанага сказал:

— Анджин-сан, сядьте здесь! Марико-сан, вы тоже.

Оми ревниво следил, как высокий человек поднялся и сел на колени на место, указанное Торанагой, рядом с ним. В это время в комнате не было ни одного человека, который не хотел бы оказаться на месте чужеземца.

— Анджин-сану дается надел земли близ рыбацкой деревушки Иокогама к югу от Эдо с доходом в две тысячи коку ежегодно, право набирать двести слуг-самураев, полные права самурая и хатамото дома Ёси-Торанага-нох-Миновара. Далее, он также получает десять лошадей, двадцать кимоно, вместе с полным боевым снаряжением для его вассалов — и ранг главного адмирала и кормчего Кванто, — Торанага подождал, пока Марико не кончила переводить, потом позвал: — Нага-сан!

Нага послушно принес Торанаге покрытый шелком сверток. Там была пара мечей — один короткий, второй боевой.

— Заметив, что земля поглотила мои мечи и что я не вооружен, Анджин-сан еще раз спустился в трещину, нашел там свой меч и отдал его мне. Анджин-сан, я в свою очередь возвращаю вам эти. Они сделаны великим мастером, Ёри-я. Помните, меч — душа самурая. Если он забывает или теряет его, он никогда не может быть прощен.

Сопровождаемый еще большими восклицаниями и особой завистью, Блэксорн принял мечи, поклонился, засунул мечи за пояс, потом поклонился снова.

— Благодарю вас, Торанага-сама. Вы оказали мне большую честь. Благодарю вас.

Он собрался уходить, но Торанага приказал ему остаться:

— Нет, садитесь здесь, рядом со мной, Анджин-сан. — Торанага посмотрел на воинственные, фанатичные лица своих офицеров.

«Глупцы, — хотелось закричать ему, — вы не понимаете, что война, независимо от того, начнется ли она сейчас или после сезона дождей, будет только большим бедствием? Любая война с Ишидо — Ошибой — Яэмоном и их нынешними союзниками должна кончиться гибелью всех моих армий, всех вас и уничтожением меня и моего рода? Разве вы не понимаете, что я не имею шансов, кроме как ждать и надеяться, что Ишидо сам себя погубит?»

Вместо этого он еще больше поддерживал их воинственный дух, так как ему было очень важно вывести врага из равновесия.

— Слушайте, самураи: скоро вы сможете доказать вашу преданность, каждый человек, как ваши предки доказали свою преданность. Я сокрушу Ишидо и всех его изменников, и прежде всего Икаву Джикья. Я сейчас всем официально заявляю, что отдам все его земли, обе провинции — Суругу и Тотоми, стоимостью триста тысяч коку, моему преданному вассалу господину Касиги Ябу и подтверждаю право его и его рода как верховных владык этих областей и Идзу.

Оглушительные приветствия. Ябу вспыхнул от восторга.

Оми стучал по полу, крича как в экстазе. Теперь его награда будет безмерна, так как, по обычаю, наследник Ябу будет наследовать все его земли.

«Как убить Ябу, не дожидаясь войны?»

Тут его глаза обратились на Анджин-сана, который бурно выражал свое одобрение. «Почему бы Анджин-сану не сделать это за тебя?» — спросил он себя и громко рассмеялся от этой идиотской мысли. Бунтаро наклонился и похлопал его по плечу. Он был в хорошем настроении и, конечно, ничего не понял, а принял его смех как радость за Ябу.

— Скоро вы тоже получите столько земли, сколько заслуживаете, не так ли? — прокричал Бунтаро сквозь шум. — Вы тоже заслуживаете поощрения. Ваши советы и идеи очень ценны.

— Благодарю вас, Бунтаро-сан.

— Не беспокойтесь, мы пробьемся сквозь горы.

— Да, — Бунтаро был отчаянный боевой генерал, и Оми знал, что они хорошо подходят друг другу: Оми смелый стратег, Бунтаро бесстрашный в наступлении командир. Если кто-нибудь и сможет провести войска через горы, так это он.

Раздался еще один взрыв ликования, когда Торанага приказал принести саке, закончив официальную часть совещания.

Оми выпил свою чашку и проследил, как Блэксорн осушил свою. Он сидел в опрятном кимоно, правильно расположив мечи, и спокойно разговаривал с Марико. «Ты сильно переменился, Анджин-сан, с того первого дня, — подумал он довольно, — многие из твоих бредовых идей еще сидят в твоей голове, но ты уже стал почти цивилизованным».

— В чем дело, Оми-сан?

— Ничего, так, Бунтаро-сан…

— У вас такой вид, словно эта сунул вам свой зад под нос.

— Ничего такого — вовсе нет! Э, совсем наоборот. У меня рождается одна замечательная мысль. Выпьем! Эй, Цветок Персика, принеси еще саке, чашка господина Бунтаро пуста!