Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия - Евгений Аврутин

Джейн бежала по тропинке. Она не знала прежде, что иногда бывает так, что самый трудный день ничего не значит и ты бежишь ночью знакомой дорогой, будто весь день просидела на диване, а вот ночью решила пробежаться.

Джейн также не знала, что можно одновременно ощущать радость, боль и страх. Смеяться и плакать на бегу.

Радость все же была громче всего. «Теперь я могу не бояться! Теперь мне не нужен пистолет. Теперь мне не нужно постоянно оглядываться назад».

Нет, не это главное! Папа поверил мне! Услышав слова этого мерзавца, он сказал два слова: «Джейн, прости», и я поняла все. Теперь он знает: я сбежала из дому не потому, что меня заперли в комнате. Папа, как я рада, что ты сказал эти два слова!»

Боль тяжелила ей руки, тихо скулила и пыталась лизнуть пальцы. «Крим, ты не должен умереть! Ты не умрёшь! Ведь ты спас нас всех! Предупредил меня на тропинке, остановил негодяя… Да ведь из-за тебя он не ушёл и папа узнал правду!»

Слова «ты не умрёшь» были слегка улучшенным вариантом диагноза Мэрфи. Он рассмотрел пса в свете фонаря, сказал: «Кишки не выпущены, сердце бьётся, может, и вытянет». Для Джейн этого было достаточно, чтобы подхватить Крима и помчаться с ним в госпиталь. Она даже не разглядела собиравшихся солдат, привлечённых пальбой, и не услышала второго диагноза Мэрфи – насчёт бандитов: «Одного, сэр, вы из револьвера ухлопали, двое жить будут». Все же Джейн было чуть-чуть приятно, что она не убила человека, пусть и такого.

Ещё оставался страх: Джейн не могла забыть про мундир. Пару раз её останавливали патрули, удивлённые девчонкой, бегущей с собакой на руках. «Амьен!» – выкрикивала она и сразу же вспоминала Сашу. «Как он сейчас, среди своих? И как нам везло по пути к передовой! Почти повезло…»

* * *

Мистеру Сазерленду так подвалило работы, что не хватало времени на привычную дезинфекцию. Ещё два месяца назад Джейн решила бы, что человек с окровавленными руками и таким выражением лица – злодей из кошмарных снов.

Сейчас она знала: это всего лишь хирург военно-полевого госпиталя, простоявший у операционного стола двенадцать часов.

Он выкроил полминуты, чтобы осмотреть Крима, сразу предупредив – больше времени у него нет.

– Мистер… – умоляюще начала Джейн.

– Представь, что я бы начал ампутировать ногу твоему отцу и отвлёкся на собаку! – сказал он. Джейн хотела ответить, что представить такое не в состоянии, но вместо этого тихо спросила:

– Что же мне делать?

– Попробуй зашить рану сама. Края ровные, если ты умеешь штопать, то справишься. Главные сосуды не перерезаны, но рана длинная, крови он потерял немало. Наркоз делать не советую: от иглы шока не будет, а передозировка вероятна. Где взять нить и иглу, знаешь. Все, у меня больше нет времени. Тебе тоже лучше поторопиться.

Джейн так и сделала.

Она сидела в стороне, плакала и штопала. Плакала от жалости и от боли – пёс время от времени взвизгивал, взрыкивал, хватал её за руку, но тут же отпускал и скулил, извиняясь. Джейн на пару секунд отрывалась, гладила его и продолжала работу.

– Вот погоди, поправишься, – сквозь слезы говорила она, – тогда я и научу тебя, когда надо кусаться, а когда не надо. Сейчас терпи. Пожалуйста, терпи. Умничка… ай!

Иногда Джейн начинала напевать песенку про портниху-неумёху, которая шьёт для друзей, только ничего путного не выходит. Тоже прерываясь на айканье: