Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия - Евгений Аврутин

«Сентябрь 1854 года. Бьернеборг

Итак, это первая запись в моем дневнике, сделанная в России. Так хочется верить, что все последующие записи будут сделаны в столь же комфортных условиях!

Я проспала целый день в полном смысле слова: уснула, когда за окном ещё стояла ночь, и проснулась, когда уже стемнело. От того, что я так провела день, мне чуть-чуть неловко, зато я чувствую себя очень бодрой.

Финны высадили нас не сразу. Они вошли в гавань, спустили маленькую шлюпку, и старик довольно быстро куда-то погрёб. Эти полчаса ожидания, хотя ветер чуть-чуть стих, показались мне особо холодными и тревожными. Именно сейчас мы должны были понять, что значили странные взгляды и улыбки капитана шхуны и не ждёт ли нас полиция на столь близком и желанном берегу. Но сами причалить мы не могли, поэтому просто ждали.

Потом вернулся капитан, и мы скоро пристали к пирсу, как я позже выяснила, не в центральной части порта. Мы наконец-то сошли на твёрдую землю, думая – по крайней мере я – про засаду на берегу.

Сыновья остались на шхуне, а капитан проводил нас до прибрежной таверны. Сэнди на прощание дал ему какие-то русские деньги, финн поблагодарил и сказал ещё пару фраз. Сэнди чуть не остолбенел, сухо попрощался с ним, а потом повернулся ко мне. На его лице было такое недоумение, что промолчать было бы невежливо.

– Он… он решил, что мы являемся британскими шпионами, и пожелал нам получить такой улов сведений, который нужен Адмиралтейству. Я понял, что не смогу его разубедить.

Я осторожно улыбнулась и заметила:

– Как было бы хорошо, если бы нас приняли за шпионов первый и последний раз.

Сэнди спорить не стал, и мы вошли в гостиницу.

Выяснилось, что капитан оказал нам ещё одну, очень важную услугу: на берегу он не только узнал, что в порту нет полиции, но и договорился с хозяином таверны. Видимо, он убедил его оказывать нам все спрошенные услуги, не докучая любопытством. Поэтому нам немедленно были предложены две комнатки на втором этаже, очень чистые и опрятные, особенно для портового заведения. Увидев белую простыню, я поняла, что моя палубная бессонница ничего не стоит и на самом деле я безумно хочу спать. Кстати, последний раз белую простыню я видела в Освалдби-Холле.

Мы уже приготовились уснуть, но тут выяснилось, что наступило утро, и жена хозяина предложила нам кофе с только что испечёнными булочками. Едва я почувствовала их запах, как сразу поняла, что совсем не хочу спать. На самом деле спать я, конечно, хотела, но не смогла бы заснуть, зная про сваренный кофе и эти булки, только-только вынутые из печи.

Оказалось, Сэнди думает точно так же. Мы выпили целый кофейник не очень крепкого, но горячего и сладкого кофе. Стыдно сказать, но в какую-то минуту я была уверена: если сейчас на пороге зала таверны появится даже дядя Генри, в сопровождении русских полицейских, я выскочу в окно, но сначала доем булочку. Или заберу её с собой.

Потом я опять поняла, что белая простыня ценнее только что испечённой булки, и медленно потянулась наверх. К счастью, в гостинице было только два этажа, не уверена, поднялась бы я на третий. У Сэнди хватило сил меня обогнать и галантно распахнуть дверь. Не помню, поблагодарила я его или нет…

Сейчас опять темно, зато можно уверенно сказать: я выспалась.

Разбудил меня Сэнди. Он встал раньше, успел прогуляться по городу и принёс одежду для меня. Я согласилась с ним, что во время войны его страны с Британией по России нежелательно путешествовать в форме британского мичмана, да и в одежде юнги с британского корабля тоже нежелательно.