Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия - Евгений Аврутин

Примерно в полумиле от пригорка работали ракетчики. Вот здесь зрители точно держались на расстоянии. Если артиллеристы напоминали кузнецов или кочегаров, то ракетчики – колдунов, не уверенных в том, что их очередное заклинание сработает. Запуская ракету, они не затыкали уши, как пушкари, а прыгали на землю. Ракеты с озлобленным ржанием уносились к городу, оставляя в небе недолгий чёрный след.

Ветер с моря разносил дым, и тогда Джейн удавалось разглядеть на бастионах фигурки людей. Они что-то делали – наверное, ремонтировали повреждения. «Хорошо, что Катерина Михайловна в госпитале, а не в передней линии, – подумала она. – А Данилыч? Наверное, он нашёл себе другое занятие, чем торчать на бастионах». Но тут она вспомнила о бомбах и ракетах, рвущихся в городе, и помрачнела.

Интересно, а если бы у каждого артиллериста…. нет, лучше у каждого генерала был друг в осаждённом городе? Может, тогда войны бы прекратились.

Пока же Джейн поймала себя на не совсем патриотичной мысли: «Хорошо бы у нас закончился порох. Ну хотя бы на один день. Вдруг за это время выяснится, что новый русский царь и наша королева помирились?»

Одна из ракет, будто услышав её мысли, с диким шипением сбилась с курса, кувыркнулась на хвосте и рухнула в полусотне шагов от одной из батарей. Секунду Джейн чётко видела поднимающуюся над ней струю дыма, потом рвануло.

– Эти штуки хорошо зажигают, а вот осколков от них немного, – пояснил Джейн молодой джентльмен в светлом костюме и белой шляпе.

Неудачная неприятельская ракета, казалось, стала сигналом для русских артиллеристов. Теперь со стороны Севастополя стреляли не по два-три, а двадцать-тридцать раз одновременно. Стало громко, но все же не страшно. Бомбардировка чем-то напоминала Джейн русскую баню: поначалу жарко, но привыкаешь, и немного погодя терпимо даже на верхнем полке, когда poddadut.

Что-то мощно свистнуло рядом. «Просвистевшая пуля не опасна», – вспомнила она почти детскую мудрость от папы, но тут же сообразила: здесь стреляют не пулями.

Поблизости, в пятнадцати шагах, метался чёрный шар. В отличие от ракеты, он почти не дымился.

«Как мой снежок», – подумала Джейн, тут же осознав, что думать сейчас совсем не время. Старый пьянчуга Мэрфи осознавал ещё быстрее: он просто толкнул Джейн на землю. Однако та успела встать на четвереньки, обхватить руками шею Крима и уложить его на траву. Разве пёс виноват, что люди играют в свои убийственные снежки?

Потом было действительно громко…

Джейн поднималась медленно и аккуратно, оглядываясь, не упадёт ли ещё одна бомба. Мэрфи её осторожно отряхивал. Не понимающий, но, как всегда, весёлый Крим – усердно облизывал.

Молодой джентльмен поднялся чуть позже, уже без шляпы, укатившейся в сторону взрыва. Джейн видела, как он осторожно, даже с опаской, идёт в эту сторону, будто бомба могла взорваться ещё раз. Кроме шляпы джентльмен поднял цветок мака, выросший на этой несчастной почве, но теперь вырванный из земли бомбой, вернулся и с застенчивой улыбкой (лицо бледно от страха) протянул его Джейн.

Та поблагодарила и поняла: не все отделались недолгим страхом. Неподалёку пехотинец-зритель поддерживал своего товарища, такого же зеваку, не успевшего лечь.

Джейн, не выпуская цветок, подошла к нему, сама удивляясь, как осмелела за неделю и как многому научилась в госпитале. Не обращая внимания на удивлённый возглас санитара-добровольца, она оглядела его товарища, заглянула в глаза.

– Контузия, надеюсь, лёгкая, – сказала она. – Все равно, сэр, зайдите в госпиталь.

И сама направилась туда же. «Задали наши работу Катерине Михайловне, теперь и у меня появилась», – подумала она. Действительно, к батареям уже спешили санитары и сменные расчёты.