Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия - Евгений Аврутин

Лишь один местный обитатель отреагировал на Данилыча по-другому. Они уже прошли палаты, вышли во внутренний двор, где хотя бы не стонали. Встречный – толстый коротышка в чиновничьем вицмундире – уверенно шествовал по двору, но увидел Данилыча и повёл себя, как франт на Невском, увидевший медведя, гуляющего без намордника и цепи. Чинуша не просто отошёл, он отскочил, прижался к стене, с тоской взглянул наверх – нет, не залезу – и с неменьшей тоской оглядел ветку платана – тонкая, не выдержит.

Данилыч тоже увидел чиновника. Кивнул как приятелю, потрогал нагайку, висевшую на поясе. Саше показалось, что после этого толстяк вмуровал себя в стену на несколько дюймов.

– Я из-за него два дня под караулом отсидел, а он – неделю провалялся, – заметил Данилыч. – Бинты крал. Катерина Михайловна мне сразу сказала: прощать надо до семижды семидесяти раз, но госпитальных воров предупреждать надо лишь один. Я его честно предупредил. Вот, кстати, экипаж, узнаете?

– Конечно, – улыбнулся Саша, увидев знакомый возок. В этом домике, сначала на полозьях, потом на колёсах, он провёл больше месяца. Дорожные приключения вспомнились едва ли не школьными историями. Хотя нет, ведь его чуть не признали сообщником британского шпиона.

– С апреля тут стоит, – заметил Данилыч, – нарочно нашли квартиру поближе к госпиталю, чтобы Катерина Михайловна пешком ходила. Садитесь, Александр Петрович, подождите. Кстати, когда вас приоденем нормально, тогда пошарим в повозке, может, какое ваше имущество отыщется.

Саша улыбнулся, залез в возок, сел, потом лёг, положив голову на свёрток с мундиром, и задремал. Похоже, часы, проведённые без сознания после умелого удара по голове, к полноценному сну не относились.

– Пётр Эрихович, вот контуженый. Простите, что не привела, но вам трехминутная прогулка на свежий воздух весьма полезна.

Саша улыбнулся, ещё не открыв глаза, и увидел Катерину Михайловну. Рядом стоял пожилой господин в буром докторском фартуке, с пятнами крови, в том числе и свежей.

– Ничего-с, Катерина Михайловна, благодарен за прогулку. Чем контузило вас, молодой человек?

– Пластунским кулаком, – усмехнулся Саша, – перепутали с британцем.

– Это серьёзно. Впрочем, пластуны по-разному бьют, может, и обошлось. Глаза открыли, не дёргаемся. Смотрим на пальчик-с. – Саша смотрел и видел кровь под ногтями. – Похоже, обошлось. Постараться поспать, водку не пить, беречь головушку… как получится. Это как же вы под пластунский кулак попали-то?

– История, достойная лучшего романтического поэта: бежал из плена в мундире шотландского лейтенанта, одолженном англичанкой, – улыбаясь, сказала Катерина Михайловна.

– Тогда понятно. Красиво-с. – Пётр Эрихович не торопился возвращаться в госпиталь. Он зажмурился, глубоко вдохнул жаркий июньский воздух, подставил лицо солнцу. – Эх, молодой человек, осмелюсь предположить, не вы, но ваши дети или внуки доживут до такого прогресса, когда госпитали будут располагаться в садах. А нет, так появятся машины, позволяющие нагнетать внешний воздух в палаты и вытягивать внутренние миазмы. Это сберегло бы больше жизней, чем лучшие медикаменты, хотя откуда знать, какие медикаменты изобретут. Молодой человек, у вас умные глаза. Поосторожней с вражескими мундирами и нашими кулаками, сохраните себя для России. Когда я ехал сюда, то не знал, сколько в моем Отечестве умных и совестливых людей. К сожалению, встречаюсь я с ними в госпитале, и больше половины из него не выходят.

Хирург ещё раз вдохнул свежего воздуха, про запас, и направился в здание.

– Не знаю, как насчёт воздушных насосов будущего, а насчёт лучших людей он полностью прав, – вздохнула Катерина Михайловна, и Саша заметил, насколько она утомлена. – Здравствуйте, Саша. Данилыч рассказал мне о ваших приключениях: горжусь вами и ещё больше Джейн. Рада результатам осмотра: диагнозы Петра Эриховича, как и Николая Ивановича^[100], ни в проверке, ни в подтверждении не нуждаются. Кстати, Саша, вы получили свободу очень своевременно, – улыбнулась она. – Последние два дня раненых столько, что мне приходится заниматься лишь санитарной работой, но в три часа пополудни у меня аудиенция с князем Васильчиковым, едва ли не самой приятной фигурой из севастопольского начальства.

– Катерина Михайловна будет опять просить для меня дозволения бить коллежских секретарей за воровство, – сказал Данилыч.

Та махнула рукой:

– Полно шутить. Хотя мелким чинушам от него достаётся, не скрою. И вообще… Сашенька, так союзники готовы расстреливать пленных за что попало?

– Мой случай был уж очень запутанный, – ответил Саша.

– Жаль. А то я уже хотела составить список главных севастопольских воров, до которых Данилычу не дотянуться плёткой, и прислать, правда, не английскому, а французскому командованию, с пометой, что означенные лица в сношениях с тайными обществами Франции, созданными для убийства Наполеона. Но боюсь, что, если город падёт, эти мошенники убегут впереди всех, не позволив себя схватить и расстрелять. Ладно, оставим мечтания, тем более такие грешные. Мне есть о чем поговорить с Виктором Илларионовичем, спрошу и о вас. Он решит, куда вас определить, и никто другой в Севастополе не придумает лучше.

Катерина Михайловна открыла ридикюль, протянула Саше его кошелёк и часы.

– Кстати, возьмите ваши финансы. Гостеприимные британцы их не искали?

– Спасибо, – улыбнулся Саша. – Нет. Может, потому, что я передал их вам на глазах у конвоя, а русская мелочь их не интересовала.

– И сабельку возьмите, – сказал Данилыч, нагнувшись к своему тайничку. – В порядке она, я вынул раз, наточил. Обзаведётесь одеждой и прицепите.

– Данилыч, ты будешь спать или на бастионах выспался? Тогда возвращайтесь с Сашей в город, покажи ему, где и что. Пусть приоденется и поест, а без четверти три встретимся у штаба.

* * *

Заштопав своего друга, Джейн так и не вернулась домой, а заснула в госпитале. Мистер Сазерленд запретил её тревожить, сделав исключение лишь для сэра Фрэнсиса, заглянувшего в госпиталь узнать, как дочь. Впрочем, и он не стал будить Джейн, но попросил найти для него место, где можно выспаться.

– Это пожалуйста, сэр, – улыбнулся хирург, – сейчас пока ещё есть где. Вот после штурма, боюсь, класть вас будет некуда. Я к тому, что после штурма лучше нам здесь не встречаться.

– Спасибо за пожелание.

– Не за что. Ррасскажите, пока спать не пошли, эту историю чуть подрробней. Как я понял, Джейн познакомилась с главным мошенником ещё в Англии и пррибыла сюда, чтобы вы избежали знакомства с ним?

– Да. Каюсь, изначально я думал, что в решении Джейн главным были некоторые черты характера моих родственников…

И сэр Фрэнсис рассказал врачу подробности ночной битвы, с некоторыми экскурсами в прежнюю историю Джейн. Закончив, спросил:

– Пёс-то, надеюсь, жить будет?