Борис Немцов. Слишком неизвестный человек. Отповедь бунтарю - Дмитрий Зубов

Эта история нанесла непоправимый удар по имиджу правительства, а его противники достигли главного – втянули всех его членов в изнурительную информационную войну и политическую борьбу. При этом обещанную пенсионную реформу так и не начали, в сфере ЖКХ все ограничилось декларациями о намерениях и рассуждениями о мусорном топливе и энергосбережении, не продвинулось дело и с контролем над монополиями. В итоге сил у кабинета хватило только на финансовые проблемы. При этом «Связьинвест» так и остался его самым серьезным достижением за весь год. Правда, деньги, вырученные от сделки, быстро рассосались, а прожорливый бюджет требовал все новых и новых вливаний.

А что же Немцов, в работе над книгой не участвовавший? Уже к концу 1997 года его первоначально бурная деятельность на новом посту постепенно стала сходить на нет. По разным причинам. Во-первых, помимо глобальных идей, озвученных весной, он не смог придумать ничего нового. А те идеи и проекты, которые были озвучены, либо заглохли на стадии проектирования и обсуждения из-за их масштабности и чрезмерной затратности (как то реформа ЖКХ), либо попросту не были доведены ни до какого логического конца из-за заведомой невыполнимости (как то пересаживание на «Волги»). А с учетом того, что топливно-энергетический комплекс Немцов спихнул на Кириенко, а жилищно-коммунальное хозяйство на Сысуева, он фактически остался вице-премьером без реального функционала. Имя Бориса Ефимовича все чаще стало фигурировать не в темах, связанных с реформами, а в инсинуациях по поводу его президентского рейтинга.

Вся осень и начало зимы у правительства ушли на бесконечные баталии с Госдумой по поводу бюджета 1998 года и вотума недоверия, который депутаты хотели ему объявить. При этом Немцов взял на себя более привычную по годам губернаторства роль ньюсмейкера и имиджмейкера. Выступая на пресс-конференциях и по телевидению, он с улыбкой на лице заявлял, что в экономике, вопреки всему, «начался рост» и обещанный еще весной подъем «уже наступил». А в конце года Борис Ефимович вляпался в очередной скандал. Съездив с официальным визитом в Швецию, он наговорил там столько всего о ситуации в России и ее вечно недовольном парламенте и оппозиции, что высказывания первого вице-премьера потом несколько недель цитировали многие мировые СМИ. Немцов вообще никогда не понимал разницы между ток-шоу, пресс-конференцией, интервью и официальной речью. Что видел, то и пел! В этот раз все закончилось тем, что Государственная дума приняла 26 декабря специальное постановление «О безответственных заявлениях и призывах Первого заместителя Председателя Правительства Российской Федерации Б. Е. Немцова». «Согласно сообщениям зарубежных и российских средств массовой информации, во время пребывания с официальным визитом в Швеции первый заместитель председателя правительства Российской Федерации Б. Е. Немцов недвусмысленно публично запугивал потенциальных инвесторов перспективой, что „красные“ губернаторы сведут вкладываемые иностранные капиталы к нулю, ликвидируют их, – говорилось в нем. – Подобные заявления по сути являются средством давления на оппозицию в лице демократически избранных руководителей органов государственной власти субъектов Российской Федерации, попыткой дискредитировать их путем создания экономических трудностей. Б. Е. Немцов, грубо поправ этику поведения лица, занимающего государственную должность Российской Федерации, в ходе указанного визита лишний раз проявил себя как безответственный и малоквалифицированный политик… Государственная Дума обращается к президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину, как к гаранту конституции Российской Федерации, провозгласившему Год согласия и примирения, с предложением дать принципиальную оценку вышеуказанным действиям Б. Е. Немцова и освободить его от занимаемой должности». Ельцин, понятное дело, на постановление никак не отреагировал, а Немцов только посмеялся.

1 января 1998 года в России началась так называемая деноминация. Ее целью было всего лишь убрать «лишние» нули с денежных купюр, упростить расчеты (что такое триллион, к тому времени смогли выучить далеко не все, понимали лишь, что очень много), а также вернуть в оборот железную мелочь, позабытую с 1993 года. Отныне «лимоны» превратились в тысячи, а тысячи в рубли. При этом еще долго после проведения реформы в ходу были и деньги старого образца. Кроме того, народу обещали, что деноминация не что иное, как еще один признак наступающей в стране стабильности. «Если раньше Центральный банк и правительство России с трудом управляли денежным хозяйством страны, то последний год дал ясно понять, что при сохранении проводимой политики про скачки курса рубля и пренебрежительное отношение к национальной валюте можно будет забыть, – писали „Известия“. – Гарантией тому служат, в частности, золотовалютные резервы страны. В настоящее время они превышают 24 миллиарда долларов».

Впрочем, несмотря на кажущуюся простоту и безобидность деноминации, затеянной правительством, многие высказывали справедливые замечания по поводу ее необходимости. Во-первых, в чем срочность этой меры, нельзя ли отложить ее до более благополучных времен? Во-вторых, откуда денежки? И действительно, деноминация обошлась Центробанку в 7 триллионов неденоминированных рублей. А это было без малого миллиард долларов и десятая часть инвалютных запасов ЦБ! То есть почти столько же, сколько правительство выручило от злополучной приватизации «Связьинвеста». Так в чем была необходимость такой расточительности, в то время как миллионы людей по-прежнему не получали вовремя зарплаты и пенсии? «С чего бы это старый скупердяй Центробанк или госбюджет, у которого каждый миллион „зеленых“ на счету, расщедрились на экономически нейтральную „техническую“ операцию? – писал журналист Виктор Деменев. – Лишь потому, что инфляцию одолели? На Западе ее, что ли, нет? Есть. Почему Италия не деноминирует свою увядшую лиру, которую тоже штуками считают потомки Великой Римской империи?»