От Ленина до Путина. Россия на ближнем и среднем Востоке - Алексей Васильев

К началу 90-х годов вопрос о восстановлении дипломатических отношений СССР/России с Израилем не только созрел, но «перезрел».

Повторю прежнее замечание. Когда «внезапно» началась волна массовой еврейской эмиграции из СССР на третьем, четвертом, особенно пятом году перестройки, причина была не в том, что советские евреи хотели ехать туда. Они хотели ехать отсюда. И ехали. Просто потому, что им, в отличие от большинства граждан растерзанной, переживающей глубочайший кризис страны, было куда ехать.

Восстановление дипломатических отношений СССР с Израилем рассматривалось в Москве не только в плане региональной политики, но и в более широком контексте. Речь шла о надежде включиться в сами структуры западного общества в целом. Но и сионизм, и отношения Запада с Израилем были существенной частью как вертикальных, так и горизонтальных компонентов этих структур. Расчет делался на то, что идеологические разногласия с сионизмом, который в официальной советской пропаганде был приравнен к «расизму» и «службе империализму», будут забыты. На деле сионизм в своих различных проявлениях оставался действенной идеологией и политической практикой, а коммунизм, как в российском, так и в европейском исполнении, быстро шел к своему краху.

Но как бы то ни было, в конце 80-х годов СССР и Израиль шли к восстановлению дипломатических отношений. Отмена в СССР запрета на эмиграцию, позиция СССР в ходе кувейтского кризиса и его сотрудничество с США, начало работы в октябре 1991 года Мадридской конференции открыли двери для обмена послами. Технические шаги по возобновлению дипломатических отношений были сделаны ранее.

Послом СССР в Израиле А.Е. Бовиным была вручена верительная грамота 23 декабря 1991 года. Тут же он превратился в посла России.

Его деятельность проходила в новой ситуации, когда большинство российских СМИ отвергало все советское наследие на Ближнем Востоке, верх брали антиисламские, антиарабские и произраильские настроения. Сам Бовин, профессиональный журналист и политолог, по своим убеждениям был «прозападным демократом» и чрезвычайно дружески относился к Израилю. Палестинские арабы, их чувства, их трагедия, их цели и надежды были для него чуждой материей. Но официально он занимал другую позицию³⁹¹.

А.Е. Бовин^[23]. Главный интерес России на Ближнем Востоке – в том, чтобы не было войны, чтобы мы не оказались перед мучительным выбором. Это – во-первых. Во-вторых, стоит задача использовать интеллектуальный, технологический потенциал Израиля для того, чтобы облегчить переход нашей экономики на рыночные рельсы. Третий интерес наш такой: в Израиле к концу века будет миллион наших. Нет больше такой страны в мире. Это же совершенно специфическая ситуация, парадокс. Мы тридцать лет третировали Израиль, обзывая его как угодно, а внутри Союза проводили политику антисемитизма и евреев давили и душили, как могли. Мы тридцать лет называли изменниками тех евреев, которые уезжали, но парадокс в том, что нас там любят. Наследие русской культуры оказалось сильнее, чем вот эти ужасные тридцать лет. В этом смысле я бы сказал, что выступаю за стратегический союз с Израилем, не подразумевая военную сторону. В Израиле совершенно уникальные возможности для позитивной работы. Причем это работа не только с теми евреями, которые там, это работа со всей диаспорой мира. Хорошие отношения с Израилем – это хорошие отношения со всей мировой диаспорой. Это означает выход на крупные финансовые рынки. Таким образом, наши государственные интересы: мир на Ближнем Востоке, технологический израильский потенциал и связь с мировой еврейской общиной.