Кот, который ходил сквозь стены - Роберт Хайнлайн

– Не знаю. Нет, правда, не знаю – множество мелочей, каждая из которых ничего не значит и которые я даже толком не запомнил. Но сегодня вечером, разговаривая с Джейком, я понял, что воспринимаю этот факт как данность. Я ошибаюсь?

– Нет, ты прав, – вздохнула она. – Но я не хотела вываливать это на тебя прямо сейчас. Видишь ли… я получила отпуск от Семейства и сейчас к нему не принадлежу. Но я собиралась признаться тебе в другом.

– Подожди секунду. Джейк – один из твоих мужей?

– Да. Но не забывай, что я в отпуске.

– Надолго?

– Пока смерть не разлучит нас! Именно это я пообещала тебе в «Золотом правиле». Ричард, в исторических хрониках говорится, что мы с тобой поженились во время поворотного события… и я попросила Семейство о разводе, а также взяла отпуск. Но он может оказаться окончательным – они знают это, и я тоже знаю. Ричард, я была здесь каждую ночь, в смысле каждую терцианскую ночь – тридцать семь раз… но никогда не спала с Семейством. Я… обычно спала с Ся и Чой-Му. С ними мне было хорошо, – улыбнулась она. – Но ни с одним Лонгом, ни с мужчиной, ни с женщиной. По-своему я оставалась верна тебе.

– Не понимаю, зачем подвергать себя лишениям. Получается, что ты еще и одна из жен Лазаруса Лонга – в отпуске, но все-таки жена. Злобный старый скряга! Эй, а может, он ко мне ревнует? Черт побери, это не только возможно, но и весьма вероятно. Однозначно! Он не лунарь, и не в его обычае принимать «выбор дамы». И он родом из цивилизации, где ревность являлась самой массовой формой душевного расстройства. Конечно! Вот ведь сукин сын!

– Нет, Ричард.

– Так я и поверил!

– Ричард, ревность Лазаруса угасла много поколений назад… а я была замужем за ним тринадцать лет и вправе судить о нем. Нет, дорогой, он просто беспокоится. Он беспокоится обо мне и о тебе, зная, насколько это опасно, – беспокоится обо всем Семействе и обо всем Терциусе. Ему известно, насколько опасен мультиверсум. Он посвятил свою жизнь и свое богатство тому, чтобы его народ был в безопасности.

– Что ж… жаль, что при этом он не может быть чуть более вежливым. Учтивым. Любезным.

– Мне тоже жаль. Возьми котенка, я отолью. Голосую за то, чтобы потом немного поспать.

– И я тоже. И то и другое. До чего же здорово выбраться из постели и пройтись до туалета, не прыгая на одной ноге!

Мы лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Голова Хейзел лежала на моем плече, котенок бродил по постели. Мы уже почти заснули, когда она пробормотала:

– Ричард… я забыла… Эзра…

– Что забыла?

– Его ноги. Когда… он впервые пошел на них… с костылями. Кажется, три дня назад… для меня – около трех месяцев. Мы с Ся поздравили Эзру… в позиции лежа.

– Это лучший способ.

– Забрали его к себе в постель. И основательно вымотали.

– Молодцы, девочки. Что еще нового?

Казалось, она заснула, но потом едва слышно пробормотала:

– Вайоминг…

– Что, дорогая?

– Вайо, моя дочь. Девочка, игравшая в фонтане… помнишь?

– Да-да! Это твоя? Здорово!

– Утром познакомишься с ней. Ее назвали в честь… мамы Вайо. Лазарус…

– Дочь Лазаруса?

– Вероятно. Так говорит Иштар. У него наверняка была масса… возможностей.

Я попытался вернуть в памяти лицо девочки – феи с огненно-рыжими волосами.

– Больше похожа на тебя.

Хейзел не ответила. Дыхание ее было размеренным и ровным.

Я ощутил прикосновение лапок к груди, затем кто-то пощекотал мой подбородок.

– Мррэм?

– Тихо, малыш. Мама спит.

Котенок устроился поудобнее и тоже заснул. Ну что ж, я закончил день так же, как и начал, – со спящим на груди маленьким котиком.

И день этот был весьма насыщенным.