Кот, который ходил сквозь стены - Роберт Хайнлайн

– Ладно. Продолжай следить за высотой и местностью. Примерно на двух километрах я начну сбрасывать скорость. Должно остаться время, чтобы развернуться еще на девяносто градусов, хвостом вниз. Гвен, не надо было сегодня вылезать из постели.

– Я пыталась сказать об этом, сэр. Но я в вас верю.

– Что значит вера без дел?^[34] Жаль, что я не в Падуке^[35]. Время?

– Примерно шесть минут.

– Сенатор…

– Билл, заткнись! Сбросим скорость наполовину?

– Три секунды?

Я запустил двигатель на три секунды, применив все тот же дурацкий способ.

– Две минуты, сэр.

– Следи за допплером. Скажешь, когда тормозить.

Я запустил двигатель.

– Давай!

Резко остановив двигатель, я начал разворачиваться: хвост направлен вниз, «лобовое стекло» – вверх.

– Что с приборами?

– Мы сбросили ход настолько, насколько можно таким способом. И я бы не советовала пытаться скинуть еще: посмотри на датчик топлива.

Я посмотрел, и увиденное мне не понравилось.

– Ладно, больше никаких включений, пока не окажемся совсем близко. – Мы зависли носом вверх. Перед нами не было ничего, кроме неба. Слева виднелась поверхность Луны, наклоненная примерно на сорок пять градусов. Справа, если глядеть мимо Гвен, – она же, но довольно далеко и под неудобным углом: смотреть туда не было смысла. – Гвен, какова длина этой таратайки?

– Никогда не видела их вне причального гнезда. Это важно?

– Чертовски важно. Надо оценить расстояние до поверхности, глядя через плечо.

– Я думала, тебе нужны точные цифры. Считай, что примерно тридцать метров. Одну минуту, сэр.

Я уже собирался ненадолго запустить двигатель, когда Билла прорвало. Оказалось, что несчастный страдает космической болезнью, но в то мгновение я хотел, чтобы он сдох. Съеденный им обед пролетел между нашими головами и размазался по переднему иллюминатору.

– Билл! – заорал я. – Прекрати!

(Вряд ли стоит пояснять, что я требовал невыполнимого.)

Билл сделал все, что мог, повернув голову влево, и второй залп угодил в левый иллюминатор. Теперь оставалось только лететь вслепую, что я и попытался сделать. Глядя на высотомер, я на мгновение включил двигатель, и остался вообще без навигации. Рано или поздно появятся приборы, дающие точные показания на малой высоте при включенном двигателе и помехах, которые создает поверхность. Я слишком рано родился, только и всего.

– Гвен, я ничего не вижу!

– Зато я вижу, сэр, – сказала Гвен спокойно, хладнокровно и расслабленно, как и подобает помощнику Капитана Полночь. Она смотрела вправо, на лунную почву, держа левую руку на выключателе питания компьютера автопилота, нашей аварийной «дроссельной заслонки». – Пятнадцать секунд… десять… пять… – Она повернула выключатель.

Двигатель ненадолго включился, я ощутил легчайший толчок, и мы вновь обрели вес.

Гвен повернулась ко мне и улыбнулась:

– Второй пилот докладывает…

Но улыбка тут же исчезла с ее лица, сменившись удивленным выражением, и мы почувствовали, как машина закачалась.

Вы играли в детстве с волчком? Знаете, как он ведет себя, сбавляя обороты? Наклоняется все ниже и ниже, затем ложится набок и останавливается. Именно это и случилось с проклятым «вольво».

Наконец машина легла набок и перевернулась. Мы повисли на ремнях, целые и невредимые, – но вниз головой.

– …докладывает о посадке, – закончила Гвен.

– Спасибо, второй пилот.