Кот, который ходил сквозь стены - Роберт Хайнлайн

Однако его нелепые сюжеты отлично годились на роль «реальных историй из жизни» – немного смягчить тональность, убрать жесткие моменты и, естественно, поменять имена героев и названия мест. Я вовсе не воровал сюжеты, или почти не воровал. Все они находятся в общественном достоянии, срок действия авторских прав истек, а самое главное, эти сюжеты Вагнер сам у кого-то стащил.

Я мог неплохо жить, обходясь одними вагнеровскими сюжетами, но они мне наскучили. Когда Фингерхат ушел на пенсию, купил ранчо и стал разводить индеек, я оставил «истории из жизни» и начал писать рассказы о войне, что оказалось несколько сложнее. Какое-то время я жил почти впроголодь. Все-таки в военном деле я немного разбираюсь, а от этого, по словам Фингерхата, может быть только хуже.

Вскоре я научился скрывать собственные познания, не давая им вмешиваться в сюжет. Но с «историями из жизни» у меня таких проблем не возникало, поскольку ни Фингерхат, ни я, ни Вагнер ничего, совсем ничего не знали о женщинах.

И особенно – о Гвен. Отчего-то я был убежден, что женщинам для путешествия требуется не меньше семи вьючных мулов. Или их эквивалент в виде больших чемоданов. И конечно, что женщины – по своей природе существа неорганизованные. Так я считал.

Гвен уложилась в один большой чемодан – меньше, чем мой вещевой мешок, – с аккуратно сложенной одеждой, и второй, полегче, с… в общем, не с одеждой. С другими вещами. Выстроив в ряд наши пожитки – сумку, узел, большой чемодан, чемодан поменьше, ее сумочку, мою трость, деревце-бонсай, – она задумчиво посмотрела на них.

– Сейчас придумаю, как все это дотащить, – сказала она.

– Не понимаю как. У нас всего четыре руки, – возразил я. – Закажу лучше грузовую кабину.

– Как хочешь, Ричард.

– Сейчас. – Я повернулся к терминалу… и замер. – Гм…

Гвен не сводила взгляда с нашего маленького клена.

– Гм… – повторил я. – Гвен, придется тебе смириться. Я добегу до ближайшей будки с терминалом и тут же вернусь.

– Нет, Ричард.

– Но почему? Я только…

– Нет, Ричард.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, испустив тяжкий вздох.

– Ричард, я готова на все, но только если мы не станем разлучаться. Оставим вещи внутри и будем надеяться, что снова попадем туда. Либо выставим все за дверь и пойдем заказывать грузовую кабину. И звонить мистеру Мидлгеффу.

– А когда вернемся, тут ничего не останется. Или в этих краях не водятся двуногие крысы?

Это был всего лишь сарказм – на любой орбитальной станции есть невидимые обитатели, которые не могут себе позволить оставаться в космосе, но и не хотят, чтобы их вернули на Землю. Подозреваю, что в «Золотом правиле» тех, кого удается поймать, просто вышвыривают за борт… хотя до меня доходили и более мрачные слухи, из-за которых я перестал употреблять свиной фарш в любом виде.

– Есть и третий вариант, который позволит нам добраться до той будки. Дальше все равно не уйти, пока отдел по размещению не выделит новое жилье. Узнав наш новый адрес, мы сможем вызвать кабину и дождаться ее. До будки недалеко. Раньше ты говорил, что можешь нести и свою сумку, и узел, привязав трость к сумке. Расстояние небольшое, так что я не против. Я понесу свои чемоданы, по одному в каждой руке, а сумочку повешу на плечо. Остается деревце. Ричард, ты видел в «Нэшнл джиогрэфик» фотографии туземок, которые носят тюки на голове?

Не дожидаясь моего ответа, она подняла горшок с деревцем, поставила его на макушку, убрала руки, улыбнулась мне, а затем, держась прямо, согнула колени и подняла оба чемодана.

Пройдясь от стены до стены, она повернулась ко мне. Я зааплодировал.

– Спасибо, сэр. Еще кое-что: в коридорах бывает людно. Если меня толкнут, я сделаю так. – Гвен пошатнулась, словно от толчка, выронила оба чемодана, поймала падающее деревце, вновь поставила его на макушку и подхватила багаж. – Примерно так.

– А я брошу свои сумки, схвачу трость и как следует поколочу его, того придурка, который тебя толкнул. Не насмерть, просто в назидание. Если, конечно, это совершеннолетний мужчина, – добавил я. – Если нет, наказание будет соответствовать полу и возрасту.

– Не сомневаюсь, дорогой. Но если честно, вряд ли меня станут толкать, ведь ты будешь прокладывать мне путь. Ладно?

– Ладно. Но тебе не мешало бы раздеться до пояса.

– Что, серьезно?

– На фото в «Нэшнл джиогрэфик» женщины всегда обнажены по пояс. Поэтому их туда и ставят.

– Хорошо, как скажешь. Правда, у меня не слишком подходящая фигура.

– Хватит нарываться на комплименты, обезьянка. Все у тебя как надо и где надо. Но ты и впрямь чересчур хороша для простого народа, так что рубашку оставь.

– Мне все равно. Если ты и в самом деле так считаешь…

– Что-то ты слишком сговорчива. Поступай как хочешь, но я тебя совсем не принуждаю, слышишь, совсем. Неужели все женщины – эксгибиционистки?

– Да.

Дискуссию завершил звонок в дверь. Гвен удивленно посмотрела на меня.

– Дай мне, – сказал я и, шагнув к двери, коснулся кнопки включения микрофона. – Да?

– Сообщение от Управляющего!

Убрав палец с кнопки, я взглянул на Гвен.

– Открыть?

– Думаю, придется.

Я нажал на кнопку открывания двери, и та распахнулась. Вошел мужчина в форме проктора. Дверь закрылась за ним. Он протянул мне планшетку с листом бумаги.

– Распишитесь здесь, сенатор. – Он забрал листок. – Вы ведь сенатор из «Стандард ойл»?