Точка орбитального удара - Алекс Орлов

Первые мгновения сброса хорошо запомнились – транспортная тележка с грохотом покатилась по разбитым рельсам, и этот грохот заполнил весь объем обитаемой капсулы. Затем тележка наткнулась на тормозные стопоры, капсула со скрежетом стала скользить по салазкам и наконец – оно, свободное падение.

Корсак не впервые переживал эти ощущения, но всякий раз волновался и восторгался, как в самый первый раз.

Пристегнутые ремнями безопасности стажеры молчали, выполняя озвученные майором инструкции: набрать побольше воздуха, задержать дыхание и зажмуриться. Терпеть до тех пор, покуда это возможно, и начать дышать, полностью сосредоточившись на ощущениях от процесса дыхания.

Корсак сам придумал эти инструкции. К тому моменту, когда агенты, наконец, смогут дышать и начнут соображать, парашютная система капсулы уже раскроется, и никто не станет переживать по поводу того, что первый каскад уже раскрылся, а второй спустя пять секунд – все еще молчит!

Такое случалось часто, система была несовершенна, и сколько ее ни пытались довести до ума, второй каскад раскрывался или через полторы секунды после первого, или через пятнадцать.

Приходилось привыкать к тому, что было.

Но в этот раз рывки от раскрывавшихся парашютных каскадов критически запоздали, и это вызвало у стажеров панику.

Когда ударились о снежный слой, майор ухмыльнулся. Вот и всё. Они на два метра ниже уровня сугроба, а значит, высадка прошла удачно.

Система парашютов? Ну да, она могла демаскировать место приземления, однако спустя десять часов материал распадался, и остатки уносились ветром, и уже никто не мог обнаружить место, куда ухнула в снег капсула.

– Внимание! Мы прибыли на место с минимальным отклонением от заданной точки. Поздравляю вас с этим, – объявил Корсак, чтобы подбодрить стажеров.

– Спасибо, сэр, – сказал Сомак.

– Наша радость не знает предела, – пробубнил Ружон.

– Я запрещаю вам унылое нытье. Отстегивайтесь и начинайте выравнивать капсулу, у нас крен в восемнадцать градусов, это нужно исправить.

– Виброскопом? – уточнил Сомак.

– Да, возьми его в ЗИПах.

– А мне что делать? – спросил Ружон.

– Запускай на прогрев станцию дистанционной диагностики.

– А что здесь можно диагностировать?

– Аппаратуру, дружочек! – усмехнулся Корсак. Он понимал, что в представлениях стажеров затащил их в какую-то пустыню, где никто никогда не жил и даже не появлялся. Им и в голову не приходило, сколько железа было разбросано по вершинам здешних сопок.

Причем не только его – Корсака – железа, но и приборов контрнаблюдения службы безопасности базы «Ямато».

О некоторых из этих станций Корсак знал, но он не трогал их, чтобы не обозначить свой интерес раньше времени. Достаточно было знать, какое оборудование охраняет подходы к базе, чтобы сделать его неопасным.

Зажужжал виброскоп, и один из дальних углов пополз вниз.

Майор дал Ружону знак, чтобы тот пока ничего не включал: ровное основание для работы электроники было так же важно, как для стрельбы артиллерийского орудия. Это Корсак знал из практики, хотя теоретически электронный блок можно было ставить как угодно.

Пяти минут хватило, чтобы укрытая в толще снега капсула выровнялась, и после этого стало возможным «поднять перископ», как выразился Корсак, и это почти что соответствовало сказанному, с той лишь разницей, что помимо оптического глазка наверх подняли и десятидюймовую сферу, набитую полутора десятками различных антенн, которые не требовали пространственного развертывания.