Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

– Понимаете, старый паровоз – это легенда, – сказал Водяник. – И одновременно – не совсем.

– То есть? – переспросил Иван. – Какой-нибудь мифический поезд-призрак, который проезжает из ниоткуда в никуда? Я про такие слышал. Там еще свет горит и люди сидят, нет?

Профессор поморщился.

– Нет, это другая легенда…

Иван мотнул головой. Иногда информация начинала бить из Водяника, как из прохудившегося шланга.

– Проф, – сказал он. – Покороче.

– Конечно, конечно. Начну с экскурса в историю…

«Блин!» Иван даже говорить ничего не стал. Профессор неисправим.

– Советский Союз серьезно готовился к ядерной войне, – начал Водяник. – Одно из последствий войны – перебои с электричеством. Выгорание приборов от электромагнитного импульса, что дает ядерная вспышка… Кстати, существовали специальные атомные бомбы, так называемые графитовые, для уничтожения электросистем противника…

– Проф!

– Да, да, я понимаю. На такой случай при каждом железнодорожном депо было приказано держать один паровоз. Настоящий, работающий на угле. Вот представьте. Ядерная война, паралич системы электроснабжения, мазута для тепловозов – и того нет. Мы берем дрова или уголь, набираем воды и едем на локомотиве времен Великой Отечественной. Это Европа встанет, если у них чего не будет.

А мы обойдемся своими силами.

Кстати, танки Т-34, стоящие чуть ли не в каждом городе страны – из той же оперы. Они все на ходу. Просто законсервированы. Они своим ходом заезжали на постамент и там их глушили. Сливали солярку, заливали маслом двигатель и все механизмы. Потом, через много лет, я неоднократно читал, как танки самостоятельно съезжали с постамента, чтобы отправиться на реставрацию. Представляете? И еще я слышал случай про угон тэ-тридцать четыре. Мол, залили солярку и проехали метров двести, дальше танк заглох. Двести метров! Без расконсервации по правилам. Но он завелся и поехал – через пятьдесят лет после установки в качестве памятника.

– Ничего себе, – сказал Иван. «Может, доехать на танке?» – подумал он. Вот это был бы номер. – Так что с Балтийским вокзалом?

– Думаю, там есть паровоз, – сказал профессор. – И вполне возможно, в хорошем состоянии. В советские времена консервировали технику на совесть. Слой масла, наверное, сантиметров десять толщиной.

– А! – сказал Иван. – Понимаю.

* * *

Вернулся Звездочет. Постоял, покачиваясь, оглядел каморку, забитую хламом. На крошечном столике Уберфюрер с Седым отлаживали оружие. Убер, матерясь, спиливал у Ижевской двустволки автоматический предохранитель – не нужен. Когда счет на секунды, после перезарядки тратить еще пару секунд на его отключение – непозволительная роскошь.

Проф собирал из нештатных дозиметров один штатный.

В воздухе висел запах горячего припоя, оружейного масла и металлической стружки.

– Вижу, все заняты, – сказал Звездочет своим характерно высоко-низким голосом. – А у меня для вас новости.

Иван улыбнулся.

– Нам дают добро?

– Нам не только дают добро, нам еще дают снаряжение. С Балтийской тоже договорено, свободный выход – и возвращение, что немаловажно, вам обеспечат. Это хорошая новость.

Уберфюрер выпрямился, вытер руки тряпкой. Иван его опередил:

– А есть плохая? – спросил он.

– Есть. – Звездочет вздохнул. – Меня с вами не отпускают. Но я все равно пойду.

– Ты когда-нибудь был наверху? – Иван легко и просто перешел на «ты».

– В том-то и дело, что не был. Но я готовился! У меня разряд по айкидо и боевому самбо. Вы не не пожалеете, что взяли меня с собой.

Интересно было бы посмотреть, как сойдутся в рукопашном бою Блокадник и этот научный тип.

«Мда. Такой диковинной дигг-команды я на своем веку не припомню».

– Исключено. – Иван покачал головой. – За твою жизнь нас потом на «Техноложке» вывернут наизнанку. Лучше бы ты…

Звездочет улыбнулся. Так, что Иван остановился на полуслове…

– Что?

– У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Убер привстал.

– В воздухе витает явственный аромат «Крестного отца», – сообщил он. – И дона Вито Корлеоне.

Иван посмотрел на одного, затем на другого.

– О чем вы вообще говорите, а?

Звездочет с таинственным видом запустил руку в сумку, сделал торжественное лицо.

– Але, оп!

Иван помолчал. Ну, блин. Шантажисты чертовы.

– Ладно, уговорил. Но одно условие: делать все, что я скажу. И как я скажу. Беспрекословно. Согласен?

– Идет, – сказал Звездочет.

В руке у него был тепловизор – починенный и работающий.

* * *

Они снова сидели в том учебном классе, где начинали планировать экспедицию. Только теперь у доски стоял не Звездочет, а Иван.

– Теперь коротко о том, с кем нам, возможно, предстоит столкнуться на поверхности, – сказал Иван. – Первое: собаки Павлова. Впрочем, вы про них все слышали. Встречаются часто. Опасны, когда их много… так, еще у них бывает гон. Дальше.

– Кондуктор. Встречается редко, лучше обойти стороной. Он не особо обращает внимание на людей… но все равно, лучше с ним не пересекаться.

– Дальше. Голодный Солдат – этот обычно встречается в бывших воинских частях, складах и прочем армейском. Не всегда именно там, но в театре или церкви пока замечен не был. Не знаю, почему. Если встретиться с ним лоб в лоб, очень опасен. Но его можно отвлечь, принести жертву… Когда знаешь объект, можно заранее «сделать филина» – то есть проследить за ним с какой-нибудь высокой точки. Потом организовать что-то вроде отвлекающей заначки: тушенка, старые консервы – можно просроченные, ботулизм его не пугает – и, лучше всего, сигареты. И вот на эту нычку он ведется, как последний салага. И тогда полчаса у нас есть. Вне объектов Солдат встречается редко, практически никогда.

– А Блокадник? – подал голос Звездочет.

Все зашевелились. Поднялся шум.

Иван помолчал. Когда-то он так же жадно выспрашивал Косолапого об этих тварях.

«Привет, Иван». Голос, от которого мороз по коже.